Семь ключей от старой тайны

Посему при каждой возможности он пытался что-то рассказать, объяснить или спросить. При этом он словно излучал оптимизм и концентрированную радость. Пожалуй, на его фоне я казалась букой и занудой. Но меня это не волновало. Как, впрочем, и его далекие от дружеских взгляды.

Так, каждый на своей волне, мы и подошли к палате, где лежал Рома. Осталось самое сложное – войти. Я замешкалась. Деликатно замерев за моим плечом, Дима сказал:

– У него отдельная палата. Вам никто не помешает. Если хочешь, я могу пойти с тобой.

– Лишнее, – тихо ответила я и, собрав волю в кулак, решительно шагнула вперед.

В комнате, где стены были выкрашены в ярко-розовый цвет, а распахнутое настежь окно пропускало вечернюю прохладу, мы оказались с ним один на один. Он был немного бледен, и только это да небольшой пластырь у виска указывали на недомогание. Когда я вошла, он, подложив подушку за спину, читал газету. Машинально скользнув по ней взглядом, я вспомнила, что прочла такую же утром. Вдруг стало страшно, ведь вполне возможно – это единственное общее, что осталось у нас.

–Привет, -тихо сказал он и попытался улыбнуться. А я не узнала его голос и оттого смешалась еще больше.

Неловко держа в руках пакет, спрятав взгляд, я не придумала ничего лучше, чем сказать:

– Я принесла тебе конфет… «Белочку»… Ты так любил их …раньше…

Я не успела заметить, лишь почувствовала движение, а он уже был рядом. Схватив в охапку, поднял над полом, да так и замер. А я, уткнувшись носом в его плечо, боролась со слезами…

Некоторое время спустя, мы сидели друг напротив друга на жесткой больничной койке и лопали конфеты.

Он сильно изменился за прошедшие годы, возмужал. Широкоплечий, кареглазый, с темно-русыми волосам и пушистыми ресницами, но все с той же по-детски открытой улыбкой. Задорные веснушки – еще один привет из детства.

На скуле появился едва заметный шрам, но на правой щеке осталась ямочка. И все также видно ее только, когда он смеется. Не парень – мечта любой девчонки.

Помню, когда вокруг него стали виться воздыхательницы, я с ума сходила от ревности.

Столько лет прошло с тех пор… Где мы, тогдашние, наивные и счастливые?

– Эй, – позвал он незнакомым голосом и легонько сжал мою ладонь. – Не исчезай.

– Я здесь, – стряхнув воспоминания, словно дремоту, отозвалась я.