Последний день лета

Жили они все в крошечной двушке на зарплату медсестры.

– Старшая дочь сестры, еще школьница, забеременела. Аборт делать нельзя – девочка не смогла бы стать матерью в будущем. Но ребенок оказался не нужен никому.

– Тогда она решила подыскать ему достойных родителей среди пациентов клиники, где работала.

– Несколько месяцев она искала подходящую пару. И остановила выбор на нас.

– Мы согласились не раздумывая.

– Все наши знакомые были в курсе, что Ирина ждет ребенка.

– В мою последнюю беременность живот стал виден сразу, летом скрыть его было просто невозможно.

– Инсценировать беременность было проще простого. Как и объяснить небольшое расхождение по времени. Мы говорили всем, что Сонечка родилась семимесячной. Ни у кого не возникло подозрений.

– Мы все оформили по закону. И по совести. Мать девочки, как и ее тетка, ни разу не пытались связаться с нами.

– Мы очень любим нашу девочку! С первого дня, как мы увидели ее, она стала нашей!

– Соня могла что-то заподозрить? – уточнила я.

– Нет. Тем более, они, на удивление, оказались так похожи с Алешенькой, нашим младшеньким. Не различишь. Одним словом, брат и сестра.

– Но кто-то мог рассказать? – нахмурился Игорь. Зуевы тревожно переглянулись. – Вы считаете, объявилась мать девочки?

– Биологическая мать. Да. Не исключаем.

– Шантаж? – легко предположил Игорь. Олег кивнул.

– Столько лет прошло. До девочки ей дела не было. А тут…

– Вы пытались с ней связаться?

– Нет.

– Правильно. Предоставьте это мне. Нам. У вас есть ее контакты?

– Только то, что было в документах. За столько лет все могло перемениться.

– Мы уточним.

Зуев кивнул и достал из кармана пиджака мобильный. Пару касаний, и вся информация в почте Игоря.

Ирина, будто окаменев, сидела, едва дыша. Спина прямая, а на лице ни единой кровинки. Даже слезы высохли.

Я придвинула ей вазочку с печеньем, предложила:

– Попробуйте, пока теплое.

Она взяла печенюшку машинально. Пожалуй, предложи я ей цианид, поступила бы также. Откусила кусочек. И взгляд ее переменился, будто ожил в пепле огорчений едва заметный огонек.

– Боже мой! Совсем, как пекла бабуля. Не отличить, – она придвинула вазочку и с невыразимым удивлением, произнесла. – Надо же, даже по форме такие же. И кусочек шоколада ровно по середине.

Вслед за женой, измученно, но тепло улыбнулся и Олег. Провожая их, я всучила Ирине вазочку.