Изображая невинность

– У нас сегодня какое число? – с умным видом он поизучал календарь на стене и, ткнув в него пальцем, сказал. – Спорим, к тридцатому обратно прибежишь?

Щедрый Агапов дал мне целых две с половиной недели на то, чтобы одуматься. Вот уж спасибо, от барского стола перепало щедрот.

Удивительная самонадеянность!

– Стас, – как могла мягко начала я. – Мы не чужие друг другу люди. Пожалуйста, давай разойдемся достойно. Каждый из нас заслуживает счастья. Пусть и не друг с другом.

Он насмешливо улыбнулся и взял меня за подбородок:

– Детка, все будет так, как я тебе скажу.

Я отшатнулась. А он, насвистывая, покинул кабинет. Следующие полчаса прошли в попытках успокоиться. Едва мне это удалось, как неспешной походкой успешного человека в кабинет вошел Агапов-старший, отец Стаса.

Широко улыбнувшись (всех клиентов он встречал подобной улыбкой, она ничего не стоила, но дорого ценилась), уселся в кресло напротив.

– Я говорил со Стасом, – сразу к делу перешел он. – Знаю о твоем решении.

Зная о том, что родители всегда желают своим детям лучшего, я приготовилась услышать примирительную речь. Но жестоко ошиблась.

Все так же улыбаясь, Вячеслав Аркадьевич заявил:

– Ты умная девочка, Софья, и должна понимать, что теперь и о нашем сотрудничестве речи идти не может.

– Простите? – растерялась я.

– Ну, что же тут непонятного? – усмехнулся он. – Ты решила оставить семью. Не смеем препятствовать. Но и в компании более не задерживаем. Завтра можешь не выходить.

– Вячеслав Аркадьевич, – силясь прийти в себя, пролепетала я. – Вы это серьезно? Ведь столько лет…

– Софья, ты взрослая девочка и должна понимать, что каждое решение несет за собой определенные последствия. Если же ты одумаешься, и вы со Стасом…

– Не одумаюсь, – отрезала умная взрослая девочка и закусила упрямо губу.

– Что ж, – развел он руками. – Тогда ничем не могу помочь.

Я согласно кивнула и отвернулась. Руки предательски задрожали. От его глаз это не укрылось.

– Не нужно слез, Софьюшка. Терпеть их не могу.

Я посмотрела на платок в тонкую клетку в его большой ладони. Не сдержав презрительной усмешки, бросила:

– Приберегите его для своего сына, Вячеслав Аркадьевич. Ему нужнее будет.

Он убрал платок на положенное место и поднялся. Не удостоив даже взглядом, бросил:

– У тебя тридцать минут, чтобы покинуть офис.