Изображая невинность

– Сам ты Эй, придурок, – передразнила я и, вспомнив об утреннем происшествии, вновь покраснела.

Этой ночью мне опять не спалось. Откуда ни возьмись во мне не то прорезались замашки Мисс Марпл, не то, из-за краха собственной личной жизни я стала проявлять повышенный интерес к чужой. Оба варианта меня беспокоили. Но угомонить любопытство я так и не смогла.

Впрочем, сама же и была за это наказана. Проведя ночь на боевом посту, я тщетно всматривалась в окна Цифлей. Желание узнать кем же был таинственный любовник Аллы никак не утихало.

Зачем мне сие знание и что я намеревалась с ним делать неведомо было даже мне самой. Единственным результатом ночного бдения стали мешки под глазами. Алла же либо не виделась с любовником сегодня и исполняла супружеский долг, либо успела встретиться в другом месте.

Признав свое поражение, я поплелась спать. Но не прошло и нескольких часов, как ожил мой мобильный. Сняв трубку, я подскочила от радостного:

– Солнце мое, вставай!

Извергающего оптимизм абонента я не узнала.

К счастью, моя записная книжка сделала это за меня.       Покосившись на часы и отметив, что полдень уже миновал, я поприветствовала:

– Привет, Наташище. Вернулась из Златоглавой?

– А то! – довольно заявила Маринкина одногруппница. – Нина сообщила, что ты горишь желанием увидеть наши занудные лица?

– Еще как!

– Может, послезавтра? – предложила она. – Нинель напилась студенческой крови, отправила чуть ли не полкурса на осеннюю пересдачу.

Зато теперь свободна. А у меня законный выходной.

– Отлично, я могу.

– Погоду обещают летнюю, было бы здорово встретиться где-нибудь загородом. С шашлыками заморачиваться лень, а посидеть в каком-нибудь ресторанчике – одно удовольствие.

– Вношу встречное предложение…

Намеренно избегая подробностей завещания сестры, я сообщила, что Марина оставила мне в наследство квартиру в Сестрорецке и пригласила в гости. Наташка предложение поддержала с радостью и, условившись о времени, мы простились.

Перевернувшись на другой бок, я вознамерилась еще поспать. Но Горилка была категорически против. Запрыгнув на кровать, она начала бегать из угла в угол, причем я, лежавшая на ее пути, служила отличным трамплином для олимпийских прыжков.

– Поняла уже, поняла, – сползая с кровати, бурчала я. – Идем гулять. Дай мне две минуты.

Свежий воздух и чашка крепкого кофе вернули мне способность ясно мыслить и даже некое подобие бодрости.