Изображая невинность

Одежда висела на мне, словно на вешалке, джинсы приходилось носить на ремне, в котором я проколола несколько новых дырок.

– Знаешь, – вдруг сказал Стас. – Если ты хочешь, чтобы все вокруг тебя жалели, вовсе не обязательно греметь костями на всю округу. Положи себе это чертово мясо и съешь!

Я закусила до боли губу и отвернулась. Жалость – последнее, что мне было нужно сейчас. Как и спор с ним.

Он говорил что-то еще, постепенно входя в раж и злясь все больше от моего молчания. Я не прислушивалась к его словам.

– Ты хоть слышишь меня? – взревел Стас, а я эхом отозвалась.

– Слышу.

– Это что, какая-то новая игра? – побелев от ярости, спросил он.

Я посмотрела ему в глаза, не прячась и не таясь. Когда-то он был моим миром. А теперь?

Я неспешно поставила Горилку на пол и поднялась. Взяла его тарелку и аккуратно вытряхнула содержимое в мусорное ведро.

– Больше никаких игр, Стас.

Он вдруг испугался. Я увидела это по его глазам. Но пути назад больше не было – свое мы уже отыграли.

– Все было не так уж и скверно, – пошел на попятный он. – Зря ты так… День был тяжелый и…

– Ты можешь заказать себе пиццу, привезут через полчаса, – из прихожей сказала я. – Телефон ресторана на холодильнике.

– Куда ты? – тревожно спросил он, смотря как я застегиваю замок на босоножках.

– К маме, – ответила я и пристегнула Горилку к поводку. – Вещи заберу завтра. После работы.

– Ты что, уходишь? От меня? – опешил он, провожая меня взглядом и не веря собственным глазам.

– Я уже ушла, Стас.

Он не сделал ни единой попытки удержать меня. Может, не верил, что все происходит в действительности, или мужская гордость проснулась раньше, чем пришло осознание произошедшего. Причина не так уж и важна. Я лишь радовалась, что удалось избежать ненужных сцен и запоздалых, ничего не стоящих слов.

Я усадила Горилку на переднее сиденье машины и, потрепав по голове, сказала:

– Все. Начинаем новую жизнь. Ты со мной?

Умная собака поднялась на лапках и лизнула меня в щеку. Я засмеялась.

– Вот и славно!

Мама моему появлению не удивилась. За последний год я четырежды съезжала от Стаса. Она тревожилась за меня, но виду старалась не подавать:

–Опять с одним чемоданом? – натянуто улыбнулась она.