Изображая невинность

 – Осталось только забрать.

– Тогда поехали, – поднимаясь решительно сказала я.

– А Стас? – испугалась мама.

– Разберусь, – отмахнулась я. – Вылет через четыре часа, лучше, если домой поедем сейчас. С запасом.

Вопреки нашим опасениям Стаса во дворе не оказалось. Соседка со второго этажа, старая сплетница, доложила, что боевой пост мой бывший покинул ближе к утру и был очень и очень недоволен. Пожалуй, впервые порадовавшись глазастости бабки, страдающей не только излишним любопытством, но и бессонницей, мы поднялись на наш этаж.

Покинув квартиру так же как попав в нее, без всяких приключений, загрузили чемоданы в машину и, не задерживаясь, умчались прочь. Выдохнув с облегчением, я посмотрела на часы. В запасе у нас был целый час.

– Кстати, – покосившись на маму, заметила я. – У кого-то первый день отпуска, а проставиться этот кто-то так и не пожелал.

– Вызов принят, – кивнула она, и мы завернули в ближайшую кофейню, где и скоротали в приятностях и со сладостями оставшееся время.

Вернувшись на Таврическую, я забрала Горилку и отправилась с ней гулять по городу. Прогулка затянулась на несколько часов. Мысли, против воли, вновь устремились в прошлое.

Вечер, когда я последний раз видела сестру живой, запомнился мне до мельчайших подробностей. Умей я рисовать, смогла бы каждое мгновение, каждый ее жест и движение ресниц отразить на бумаге.

Меня не посещали ни предчувствия, ни непонятные тревоги или ожидания. Это был обычный вечер. Очень теплый, нежный и родной.

Маринка должна была улететь в очередную командировку. И, как обычно, оставляла Горилку на мое попечение. Улетая в один город, она частенько меняла маршрут, и к первоначальному пункту назначения легко могли добавиться еще несколько. По этой причине дата возвращения часто менялась. Но она всегда звонила мне или, при сильной занятости, писала смс, предупреждая о своих планах.

Прощаясь, она отдала мне на руки собаку и, смеясь, заметила:

– Держи крепко и никому не отдавай – это самое ценное, что у меня есть. Только тебе и могу доверить.

– Ожидания твои оправдаю всецело, – по-военному ответила я, но, не выдержав, рассмеялась.

Маринка с несвойственной нежностью погладила меня по голове и тихо сказала:

– Я знаю. Люблю тебя, сестренка.

Я звонко чмокнула ее в щеку. Мы рассмеялись в унисон.