Не то место, не то время

Поставила сумку на стойку, рядом положила толстую папку. Обычную канцелярскую папку для хранения бумаг. Прислонила трость к соседнему стулу и легко запрыгнула на понравившийся.

Я наблюдала за ней с замиранием сердца, готовясь ко всему и сразу и точно зная, что не смогу угадать. Тамара же, не обращая на меня внимания, бережно сняла перчатки из тонкой кожи пальчик за пальчиком и положила их на сумку. Только после этого, сложив ладошку на ладошку на манер английской королевы, она обратила на меня взгляд своих ярко-васильковых глаз и спросила немного хриплым от столь любимых ею крепких сигарет голосом:

– Что за идиот придумал название? «Флибустьер»! Х-м-м… Здесь такая скука, что любой порядочный пират давно бы удавился.

Едва сдерживая улыбку, я парировала:

– Все пираты вымерли еще во времена твоей молодости. Ты свела с ума последнего.

– Таков удел мужчин – сходить с ума по женщинам.

– И много их таких? С ума сводящих?

– Одна на столетие, – без тени сомнения пояснила Тамара. – Мой век уже миновал.

Позабыв про свои ноутбуки, все трое мужчин исподтишка наблюдали за нами, будто околдованные. Но не могли разобрать ни слова, так как Тамара не любила любопытных и в общественных местах предпочитала говорить по-арабски.

Я улыбнулась и спросила:

– Хочешь кофе и чизкейк? Так вкусно, как здесь, его нигде не готовят.

Тамара прищурилась и спросила:

– Подлизываешся?

– Самую малость, – еще шире улыбнулась я. Она хмыкнула, и в глазах ее показались смешинки.

– Что ж, тогда не смею отказаться.

Говоря, что чизкейк здесь вкусен как нигде, я не лукавила нисколько. Он и сырники составляли славу заведениям Инессы. А повар Люся являлась самым оберегаемым сотрудником. Инесса панически боялась, что конкуренты, как и она в свое время, переманят ее к себе вместе с клиентами-сладкоежками.

Когда первый кусочек коснулся ее губ, Тамара зажмурилась от удовольствия. Сладкое она любила и толк в нем знала, оттого ее «божественно» дорогого стоило.

– Хорошо, -отодвинув в сторону опустевшее блюдце и сосредоточившись на второй чашке крепкого кофе, сказала Тамара. – Я подобрела и вновь к тебе расположена. А теперь, скажи, доколе я все буду узнавать последней?

– Не все знания стоят того, чтобы тратить на них твое время.

– Все, что касается тебя – стоит.

Ее голос был привычно спокоен, но строгий взгляд и тревога, которую она не смогла скрыть, не позволили отшутиться. Я взяла ее руку в свою.