Завет Осириса

Высокая, стройная, зелёноглазая, с пышными и длинными волосами, девушка всегда вызывала живой интерес у противоположного пола. И давно к этому привыкла.

– Привет. Вы из отель какой? – участливо спросил незнакомец на русском с сильным акцентом. Слова выводил верные, но ударения ставил неправильно, что очень сбивало с толку. Впрочем, говорил при этом уверенно, складно. Видимо, сказывалась практика. Ведь наверняка помногу беседовал с туристами.

Марине пришлось кашлянуть, чтобы внезапно севший голос прозвучал нормально.

– «Bella Vista».

– Своя фамилия назвать?

– Конечно. Ермолаева.

Араб уткнулся в бумагу, которую до этого изучал, и по лицу его расплылась радостная улыбка, которая на мгновение осветила его лицо и сделала его чуть ли не красивым. Но только на мгновение.

– Меня называют Али. Я – ваш гид за пределами Хургады. Как мну называть ты?

– Просто Мария, – вдруг вырвалось у девушки. Она тут же прикусила язык.

«Хорошо хоть, он наверняка не понимает, что это означает, – мелькнула в голове спасительная мысль. И ещё одна: – И хорошо, что не представилась так, как меня звали недруги и дети в школе – Марина-тварина». Вспомнив об этом учреждении, девушка невольно поморщилась.

– О! Мария! Мать бога! – с неподдельным восхищением воскликнул новый знакомый.

Он бережно взял её левую руку и поцеловал. Затем заглянул прямо в зеленые, как крыжовник, глаза и проникновенно произнес, не отводя взгляда:

– Я надеюсь, что будет друзья. Я быть так счастлив друг с такая красивая девушк, как ты!

Он придвинулся совсем близко к её уху и тихо-тихо прошептал:

– Умница, так и называться всем. Мария или Марина. Не Маша. Маша похоже на махши – фаршированные овощи. Марина красивее.

«При подобной внешности, и такая уверенность в себе!» – подумалось девушке.

Но при этих не особо благородных и возвышенных мыслях, всё же начала немножко оттаивать. Комплименты всегда действовали на неё благостно. Всё же окончательно раскиснуть себе она не дала – вспомнила, что рассказывали о феноменальных способностях арабов обольщать приезжих девушек. И эта мысль оказалась спасительной моральной пощёчиной.