40 ножевых

– Да вроде нет, – замялся Макс. – Сильно гнилой.

– Мой самый гнилой труп был похож на огромный кусок хозяйственного мыла. Аж черный, – сказала Ника, дожевывая плюшку. – Утопленник был.

– Ну вот сегодняшний был примерно такой же, – ответил Макс.

Приятную застольную беседу прервал руководитель Бродского межрайонного следственного отдела Борис Борисович, он же ББ, влетевший в кабинет Леси с криком: «Ну где же там твое обвинительное, сколько можно его печатать?!»

От перспективы попасть под удар начальственного гнева Макса с Никой как ветром сдуло.

Вихрем поднявшись к себе на второй этаж, герои вернулись в изрядно промерзший за время их отсутствия кабинет. Бомжами больше не пахло. Смахнув со столов налетевший снежок, следователи сели немного поработать. До Нового года оставалось всего ничего, и в следственном отделе царили спокойствие и безмятежность.

Спокойствие и безмятежность закончились на следующее утро, когда судебно-медицинский эксперт Рябоконь, приступив согласно постановлению следователя Преображенского к вскрытию трупа неустановленного мужчины без видимых телесных повреждений, обнаружила на спине трупа сорок ножевых ранений и, мягко говоря, была сильно удивлена.

За полтора часа до звонка эксперта Рябоконь Ника проводила Макса на учебу в следственное управление, хотела в тишине и покое допечатать обвинительное заключение и сдать дело ББ на проверку.

И тут в ее кабинет влетел сам Борис Борисович с криком: «Где этот Преображенский?!»

– Так он же на учебе, Борис Борисович.

Четверг же, учеба в управе, – оторвалась от обвинительного заключения Ника.

– Твою мать! Там Рябоконь звонит, орет!

– Что случилось?

– Да он труп вчера направил без видимых телесных повреждений, а на нем сегодня оказалось сорок ножевых.

Разгневанный ББ с разбегу грохнулся в кресло Макса и стал тому названивать.

– Да он, наверное, уже сел учиться. – Ника осторожно попыталась спасти друга от разноса.

– Выйдет, поговорит со мной! – ББ был человеком чрезвычайно вспыльчивым и быстро отходчивым, но первые полчаса его гнева были просто невыносимы.

– Максим Николаевич, учишься? – с иезуитской интонацией начал телефонный разговор ББ. – А твои сорок ножевых отрабатывать кто будет, Пушкин? Какие сорок ножевых? Да те, которые ты вчера направил как труп без видимых телесных повреждений. Вы там его вчера вообще переворачивали? Да при чем тут Турусов и опера?! – ББ распалялся все больше и издавал звуки, напоминающие взлетающий самолет.