Хрясь и в суп

 – Красиво, да?

–Ага… – выдавил я, то ли ненавидя, то ли благодаря этого мужчину.

Он вздохнул, сел, и свесил ноги вниз, а я тем временем захлебнулся в приступе кашля. "А я еще думал, что я ненормальный" – промелькнуло у меня в голове, когда я посмотрел на него.

–Ты же с восьмого этажа? – спросил незнакомец, и, не дожидаясь ответа, неопределенно кивнул. – Я вот теперь сосед твой, только квартирой левее буду, – протянул он руку.

Насколько я знал, в той квартире, о которой говорит сейчас он, жила и живет обычная семья, вижу я их почти каждый день и ничего, намекающего на их съезд не было.

–Временно? – спросил я, пожимая протянутую руку.

–Ну а как же. Мы с тобою оба молодые, еще успеем сменить квартиру не раз в своей жизни. Но в ближайшие года 4 переезжать не собираюсь. Так что ты тут делаешь?

–А кто вы? – вопросом на вопрос ответил я. – Это… из полиции что ли? – спрашивать было глупо, у него был такой властный вид, который у меня вечно ассоциируется с полицией.

–Нет, – ухмыльнулся человек и кашлянул.

 – Так, видом любуюсь. А ты мне так и не ответил ведь.

–Нуу… – замялся я. Он давил на меня взглядом и все, что я смог произнести это было – я это, наверное, вроде да.

–Понятно. А чего тебе, не для кого жить? Не приносишь никому пользу, бросила девушка, отвернулись друзья?

Я вздохнул. Спасибо, я и так это знал, зачем напоминать… Но я все же рассказал ему все, что со мной произошло, но только от этого мне не стало легче, а только хуже.

–Оу, тут даже и не посочувствуешь – произнес он, когда я завершил свое повествование.

 – И вправду все плохо. Но давай договоримся так – он странно сверкнул глазами и во мне все сжалось. – Ты прыгаешь, освобождаешься от своих проблем, тебя больше не существует. А я тем временем пойду и вырежу всю твою семью, всех твоих родных, близких, – он начал перечислять каждого, а потом с совершенным спокойствием начал предлагать, как он будет это делать. От этого меня начало трясти от страха.

–Что… Кто вы? – настолько тупой вопрос, но я не мог больше ничего сказать.

А он не останавливался:

–Вот там живет у тебя бывший друг, – показал он примерно на то окно, где жил тот самый друг. – Я схвачу его, когда он пойдет за хлебом или прогуляться, отвезу в лес, вырежу глаза и оставлю на съедение волкам. Или кому-нибудь прострелю легкие, пусть думает, чего это он вдруг перестал дышать, – я еще раз поразился тому, с каким каменным лицом и абсолютным спокойствием он все это перечислял.