Сыщики с Пэлл Мэлл

Ее фигура, такая гибкая и острая, как у паучихи, одета в черное, к тому же вдова. Удивляюсь, как ей ещё разрешили получить наследство.

Итан вопросительно уставился на меня:

– Мой друг, вы лучше меня должны знать, что такое презумпция невиновности. У Скотланд Ярда нет особых улик против Хилари, значит полиция не может ограничивать её в законных правах на наследство.

Я вздохнул и налил себе ещё чуть-чуть вина:

– А что же будем делать мы?

Помолчав, Кантвелл ответил:

– Ждать, и искать улики, мой друг.

На следующей день, я проснулся весьма рано. На часах было девять утра, я попробовал заснуть, но яркое солнце било мне в глаза. Встав с кровати, я задвинул штору и улёгся обратно. Провалявшись минут пятнадцать в постели, я все таки соизволил встать и выйти из комнаты. Итан Кантвелл сидел в кресле и читал, положив ноги на другое кресло. Его черные волосы были завязаны в пучок, а сам он предстал передо мной в красном халате. Увидев меня, он воскликнул:

– Ничего себе, кого я вижу перед собой в девять утра! Флетчер, что заставило вас так рано проснуться?

Я переступил через ноги Кантвелла и уселся на стул:

– Чёрт его знает.

Оторвавшись от своей книги, Итан сказал:

– «Похвала глупости». Очень помогает разобраться с мыслями.

– Вас интересует средневековая философия? Что же вы наблюдаете в ней, в этой книге?

Протерев глаза Кантвелл пояснил:

– А то, мой друг, что я не перестаю убеждаться в том, что люди совершенно не изменились.

– «Тем и отличен от дурня мудрец, что руководствуется разумом, а не чувствами.» Согласны ли вы с этим, Флетчер?

Я был не готов к таким глубоким вопросам с утра, но подумав, ответил:

– Это очень двоякое высказывание, Эразма Роттердамского. И оно верно в определенной деятельности и ошибочно в другой. Например, полицейскому в свой работе важно руководствоваться только разумом и быть беспристрастным, а художнику или писателю, наоборот нужно вкладывать чувства в то, что он делает, иначе творение его будет сухо и безнадежно.

Кантвелл слушал меня внимательно, а затем спросил:

– А для обычного человека?

– Думаю, во всем нужно соблюдать баланс, ведь что же это тогда будет за человек, полностью лишенный чувств? Это будет не кто иной как неодушевленных механизм, самое настоящее животное.