Оболганная империя

Речь шла об опасности всенивелирующего американизма («Рано или поздно, – говорилось в моей статье, – смертельно столкнутся между собой две непримиримые силы – нравственная самобытность и американизм духа»). О другой моей статье (написанной по поводу романа М. Алексеева – о голоде в Поволжье в 1933 году) было принято осуждающее решение ЦК КПСС (дек. 1982).

И вот то, что в 60-х годах в «Просвещенном мещанстве» было только симптомом буржуазно-мещанского вырождения «образованного человека», ныне восторжествовало разнузданностью культа наживы, кровавыми разборками в захвате общенародной собственности, волчьей идеологией с правом сильного уничтожать слабого обездоленного, аморализма.

И то, что в упомянутом решении ЦК КПСС «освещалось» лозунгами марксизма-ленинизма, пролетарского интернационализма, ныне обернулось невиданным цинизмом оборотничества, предательства.

Трагедия России – в нашем неведении, непонимании того, что происходит в стране. Поэтому у наших врагов развязаны руки – душить нас, громить страну.

Великий русский патриот Иван Сергеевич Аксаков в своей статье «В чем недостаточность русского патриотизма» пишет: «время и обстоятельство требуют от нашего патриотизма иного качества, нежели в прежние годины народных бедствий», что «надо уметь стоять за Россию не только головами (как на войне. – М.Л.), но и головой», то есть пониманием происходящего; воевать «не одним оружием военным, но и оружием духовным; не только против видимых врагов, в образе солдат неприятельской армии, но и против невидимых и неосязаемых недругов».

Просвещенное мещанство

Расскажу пустячный случай. Как-то присел я на скамейку пробежать газету во дворе нашего огромного московского дома. Вдруг откуда-то сверху: что-то магнитофонно-стегающее, с гнусавинкой. Гляжу – неподалеку скамейка, сидят женщины. Кто вяжет, кто разговаривает, кто с ребенком сидит – и все ногами работают, в такт грянувшей из окна музыке. Сначала смешно показалось – не видят сами, как все одновременно притопывают.

Есть над чем задуматься: в душе иного молодого человека еще никакой опорной точки, а его со всех сторон облепляют – и выхолощенный язык, опустошающий мысль и чувство, и телевизионная суета, и нечто эстрадно-зазывное, и какая-то павильонная беготня кинофильмов.