Храм белого дракона

Акелон понял, на что намекает Шайонара. Его отец, владыка Седьмого дома, Седрик Лантигер, в последние годы мало внимания уделял государственным делам. Его больше волновали увеселения да восседания перед камином с женой, в окружении собак. Акелон почти не удивился, когда далеко на юге, где он путешествовал, его настигла весть о кончине родителей. Многих не устраивал подобный владыка. Акелон удивился лишь, что Вэлрис Лантигер, двоюродный брат его отца, не только сумел занять трон, но и переманить на свою сторону гвардию.

– Осталось немного, – сказала Шайонара. – Тогда мы сможем свергнуть узурпатора, и ты займешь то, что принадлежит тебе.

– Немного… лорд Бейрак отказался присягнуть мне.

Шайонара замолчала, и Акелон удивленно открыл глаза. В отличие от взбалмошных аристократок, дикарка отличалась недюжинным интеллектом и именно она, а не старик Люциан, являлась истинным советником Его Величества.

Шайонара задумчиво водила пальцем по груди короля, потом внезапно остановилась и посмотрела на него:

– Мы выкрадем дочь Бейрака.

– Отличный ход. Только Лорелея в укрепленном замке лорда.

– Завтра с утра дай мне пару крепких лошадей, и ночью леди Лорелея будет связанная у твоих ног.

Акелон отлично знал этот решительный тон, эти плотно сжатые губы и острый взгляд. Шайонара приняла решение. Но он допустить его не мог. Осторожно взяв женщину за руки, мягко произнес:

– Шай, я не могу тебя отпустить.

– Тебе придется, мой король, – она наклонилась и поцеловала кончики его пальцев.

– Да. Но это не меняет того, что я боюсь.

Руки Шайонары выскользнули из его ладоней, снова провели по груди, но на этот раз не втирая масло, а предвкушая и обещая ласку.

– Завтра я поеду за Лорелеей, мой король, – прошептала Шайонара. – А сегодня… сегодня буду твоей.

Кэртар любил вольную жизнь. Любил дышать полной грудью, гнать лошадь вперед, не заботясь о завтрашнем дне. Останавливаться на Сумраком забытом постоялом дворе, где даже у еды стойкий привкус дорожной пыли (если не конского навоза). Разделять кров с простыми людьми, скрывая настоящее имя. Если бы на нем не лежали некоторые обязательства перед семьей, особенно теперь, он бы, не раздумывая, плюнул на все и сбежал, куда глаза глядят.