Отношения с изюминкой

– Брось, это твои желания, выдаваемые за действительность и потом не забывай, что у него есть Яна, с удобными и не напрягающими свободными отношениями.

Оля нагнулась поближе и заговорщицки зашептала:

– Нет ее, сегодня сама слышала, как Гарик звонил секретарше и велел вызвать доставку в квартиру Матвея забрать чемоданы. Ты знаешь, мне ее даже жалко, сидела, себе ни в чем не отказывала, а потом где-то прокололась и осталась ни с чем. Свободные отношения, это только мужская прерогатива.

Лана немного покраснела и со вздохом сказала:

– Все мужики козлы.

– Ну, вот прям не могу с тобой не согласиться, надеюсь, на наш век хватит, и с этого момента рогатых в нашей жизни больше не будет.

Они быстро расставили столовые приборы и позвали мужчин.

За столом ее намеренно посадили поближе к Матвею, тот вёл себя безупречно, ухаживал за дамой и развлекал, как мог. Лана же не могла не о чем думать кроме как о его обнаженном теле на чёрных простынях… Такое близкое соседство будоражило все ее рецепторы и если мозг вспоминал события очень мелкими урывками, то тело плавилось и словно ощущало каждое прикосновение той ночи.

Собрав все свои силы, она стряхнула наваждение и душевно поблагодарила хозяев за такой замечательный ужин и вечер.

– Все, мне безумно пора, работа сама себя не сделает.

– Я вас провожу – Матвей поднялся из-за стола и, попрощавшись с хозяевами, направился вслед за ней.

Лану охватила паника.

– Спасибо, конечно, но не переживайте, я достаточно большая девочка, сама справлюсь.

– Мне не трудно, а всем спокойней, должен же я убедиться, что вы доберётесь до дома без приключений.

Значит узнал. Класс. И как теперь выкручиваться из этой ситуации было непонятно. Продолжать дискуссию прилюдно не хотелось, поэтому согласилась и, схватив сумочку, выскользнула за дверь.

В лифт они вошли вместе. Матвей тут же нажал кнопку стоп и, ничего не говоря, прижал ее к себе, впился в губы жёстким поцелуем.

Она прижалась к нему всем телом, резко реагируя на жаркие прикосновения.

Он выдохнул рык в ее губы и, резко подхватив под ягодицы, вжал в себя, его желание было слишком очевидным, упиралось в живот и требовало выхода.