Дама на виражах

Развернувшись на каблуках, рванула к двери. Мой недавний собеседник что-то крикнул мне в след и хотел, было, прервать мой побег, но ему дорогу загородил официант, заподозривший, что тот хочет скрыться не заплатив.

Гордо шагнув на улицу и вдохнув воздух свободы, я вдруг поняла, что не наступаю на твердый гололед, а почти парю в воздухе.

Двое, амбалистого вида, подхватили меня под белы рученьки и с быстротой лани, понесли к черному микроавтобусу. Я не сплоховала, включила голосовую сирену на всю силу своих легких, но была быстро и грубо заткнута огромной ладонью одного из сопровождающих.

Очутившись в салоне, жестами дала понять: орать не буду, а вот задохнуться вполне могу. Парни попались на редкость туговатыми, отпустили с третьей попытки. Только я хотела объясниться и вступить в конструктивный диалог с захватчиками, как мой телефон в сумке начал выдавать симпатичную мелодию. Ответить разрешили не сразу, жестами порекомендовали не хулиганить, показав жест отделения головы от тела.

Номер был незнакомый, но звонил не переставая. « Да чтоб вас всех… Веселенькое начало дня: на чем только не покаталась. Лучше бы спала до обеда, а на худой конец сама снежок докопала.»

Первое что я услышала в трубке, это взволнованный голос экземпляра:

– Людмила, с вами все в порядке? Где вы?

Ага, вот прям лучше некуда! Что на морозе то стоять, сижу, греюсь, отдыхаю…

Стала стрелять глазами на соседних суфлеров: что говорить – то? Но те зависли, а один и вовсе косить начал, но молчал.

– В порядке. Домой еду.

Тут у одного из похитителей подвыкатился один глаз и он, рыкнув нечеловечьим голосом, отнял у меня трубку.

– Твоя баба у нас. Жди звонка.

Взял и отключился. Тоже мне дипломат – переговорщик! Нужно было для устрашения дать мне телефон, и я слезно рассказала бы как мне страшно, что пора начинать спасательные мероприятия…

– Ребятушки, ну какая я вам баба? Мне еще до пенсии как до Африки.И вообще нельзя так грубо с женщинами! Мы, знаешь, какие обидчевые?

Оба слегка ошалели от моей наглости и скосив глаза к переносице, уставились в район моей макушки.