Ночь падших ангелов

Хотя при прощании они обговаривали такую вероятность, что в первые дни он, шагнув за этот высокий забор, полностью пропадет из зоны их досягаемости, но все равно он знал, что они там сходят с ума от тревоги. А сделать с этим ничего не мог. Оставалось только терпеть. И душными ночами, и во время молитв, все больше напоминающих шабаш психопатов, и во время проповедей, когда в сознание просто вдалбливали очередную «истину», повторяя ее на все лады хорошо поставленным, проникновенным голосом, и во время «трапез», где день за днем раздавали только теплую воду и черствый хлеб.

И вот в один прекрасный день все закончилось! После очередной молитвы отец Никодим не отослал всех, как обычно, в барак, а обратился к ним с вдохновенной речью о том, что все они достойно прошли через свое очищение, и теперь… Из всего озвученного репертуара четче всего для Романа прозвучала новость про праздничный ужин. Состоявший, как оказалось на деле, из миски каши. Впрочем, после длительного голодания это было, пожалуй, разумно, иначе наряду с иногда возникающими истериками наместникам пришлось бы еще столкнуться с проблемой кишечных колик.

Но они в своем деле были не новичками! Разбавили ужин проповедью, потом устроили внеплановый отдых. Не то чтобы полноценный, но все же оказавшийся способным освежить вскипающие от недосыпания мозги. А потом торжественно объявили о том, что сегодня «новообращенным братьям» выпадет великое счастье лицезреть не кого-нибудь, а самого преподобного Евстафия, который явится к ним собственной персоной для того, чтобы произнести перед ними напутственную речь, с которой все они вступят в новую жизнь.

Зная, что за ним, как и за другими, со стороны сейчас может кто-нибудь наблюдать, Роман постарался изобразить на своем лице восторг от услышанного. И наряду с другими поспешил в бывший летний кинотеатр – сооружение лишь с навесом, без крыши, где уже готовились к приему высокого гостя, который в другие дни, если верить рассказам наместников, изводил себя в уединении постом и молитвою.

* * *

Иннокентий приезжал в лагерь регулярно, чтобы лично забрать у наместников недельную выручку, на которую ему вначале приходили составленные отчеты. И еще для того, чтобы на месте обсудить с наместниками возникшие за неделю проблемы – здесь, на территории лагеря, тщательно охраняемой от постороннего проникновения, делать это было гораздо безопаснее, чем в его квартире или где-либо еще.