Ночь падших ангелов

Он уехал с работы пораньше, с попутным водителем и пришел на встречу из дома. Но Лана, оказывается, его все же опередила.

По уже сложившейся привычке она ждала его со стороны набережной. А он подошел сбоку и мог отсюда видеть ее хрупкую фигурку на скамейке меж сосен, застывшую в напряженном ожидании. Вот она заметила какого-то прихрамывающего мужчину с тросточкой, идущего вдоль балюстрады. Дернулась, порываясь подняться ему навстречу. Но быстро осознала свою ошибку, с разочарованным видом откинулась назад и снова вся обратилась в ожидание.

Роман застыл, с трудом проглотив вдруг образовавшийся в горле комок. Сейчас, в эти минуты, когда она была уверена, что он ее не видит, ей не было нужды играть какую-то роль. Она могла позволить себе роскошь быть самой собой. И как же она его при этом ждала! Глядя на это, уже невозможно было сомневаться в том, как она к нему относится. Все было ясно, как божий день… но при этом весило едва ли меньше креста, несомого на Голгофу. Несомненно, она, эта подневольная рабыня, продаваемая ночами на набережной, тоже имела неосторожность его полюбить.

Отправляясь на это свое последнее свидание, Роман все никак не мог решить, как же ему начать свой разговор с Ланочкой, с каких слов, в каком тоне. Слишком уж противоречивые чувства обуревали его. И сострадание к этой маленькой беззащитной лгунье, и гнев на нее. И желание изобличить ее, уколов побольнее, чтобы тоже прочувствовала все испытанное им за эти дни. И в то же время он не хотел наносить ей неблагородно-жестокий удар.

Но сейчас, когда он смотрел на эту фигурку, в нетерпении застывшую струной, все его метания показались ему такими жалкими, что впору было себя за них презирать. Роман до боли сжал рукоятку трости, глядя на Ланочку так, что она лишь чудом этого не почувствовала. А потом пошел, пошел к ней. Если бы мог, то и побежал бы, наверное.

Ожидавшая его появления совсем с другой стороны, она заметила его только тогда, когда он оказался у входа в сосновый шатер, раскинувшийся над скамейкой. От неожиданности она не успела обуздать свои чувства, позволив своему лицу на миг осветиться, будто солнечный луч по нему проскользнул.

Но почти сразу скрыла все под привычной ей маской строгой наставницы. И сдержанно произнесла:

– Здравствуй, брат Роман!

– Здравствуй… Ланочка. – Он замер над ней, сидящей на скамейке, снова изо всех сил сжимая спасительную рукоять своей трости. – Здравствуй, малыш…

– У тебя что-то случилось? – быстро спросила она, рассмотрев его лицо.