Ночь падших ангелов

Чего он только не передумал за прошедшее время, каких только картин себе не нарисовал! Начиная с того, что он изобличает двуличную Ланочку, и заканчивая тем, как изощренно убивает всех ее «духовных наставников». В итоге от всех этих фантазий его боль не исчезла, но притупилась, расползлась по всей душе из одной точки в районе сердца, которая вначале словно прогорала насквозь.

– Давай я тебя провожу. – Гена подошел вплотную. И не зря: культи у Ромки успели затечь. Так что, поднимаясь самостоятельно, он бы, скорее всего, упал сейчас на своих протезах.

Но Генка поддержал, подхватил под плечо, помог разогнуться и устоять. Роман застыл в вертикальном положении, пошатываясь и не торопясь сделать первый шаг.

Вот так всегда и было у них в семье: если один терял равновесие, то двое других сразу спешили, чтобы создать опору. И в прямом, и в переносном смысле. Один за всех, и все за одного! Так что Ромке просто необходимо справиться со своей бедой в кратчайшие сроки, чтобы не огорчать своих близких людей, не заставлять их переживать за него.

Утро. Вечера. Мудренее.

Решившись сдвинуться с места, Роман сделал по шагу на каждое слово. А потом еще. И еще, повторяя про себя эту народную мудрость. Он пережил смерть родителей и младшего брата. Свое увечье. Аллочкину гибель. И это переживет: то, что его нежная Ланочка сегодня для него умерла. А ведь он любил ее! Даже сильнее, чем ему казалось. Любил!

* * *

Утром Роман вышел к столу. Поздоровался, сел. И, зажав между ладоней поданную Айкой чашку чая, попросил, ни на кого не глядя:

– Я хочу, чтобы вы разузнали мне об этой секте все.

Вообще, все, что только возможно.

– Это уже сделано, брат. Мы с Айкой раз десять все перепроверили. Прежде, чем сумели узнать о девочках, успели узнать и о прочих «святых делах».

– Хорошо. – Ромка помолчал, потом спросил: – Какие у вас планы на выходные?

– Какие скажешь. Ты что, надумал по городу пройтись вечерком?

– Нет. Не сейчас. Делаем так: я все перевариваю. Заодно пусть осядет эта муть на душе.

А в субботу едем на море. Вам – шашлыки, а мне – всю правду без приукрас… хотя что тут еще можно приукрасить? Куда уж больше? Ну, тогда с мелочами и всеми подробностями.

– Идет.

Больше они на эту тему не разговаривали. Проводили Айку, приехали в мастерскую и разошлись по своим рабочим местам.

Сегодня Ромка работал с внутренним остервенением, которое со стороны можно было принять за легкость: даже застарелые гайки давались ему без труда.