Зимний вечер в проруби

– И я не намерена терпеть выходки этого животного и дальше! – закончила Оля и спросила: – Ты как думаешь, я права?

Услышав, что обличительный монолог подошел к концу и Оля, судя по всему, выдохлась, Мариша поднесла трубку к уху и быстро ответила:

– Если он так уж тебе надоел, отдай его в хорошие руки!

– Кого? – удивилась Оля.

– Ну это животное, которое тебя так изводит! – ответила Мариша. – Не помню, кот у тебя, что ли?

В трубке раздалось какое-то хлюпанье и сопение. Мариша уже даже начала волноваться, что связь прервется, как вдруг Оля спросила:

– Ты что, меня совсем не слушала?

– Почему? – заторопилась Мариша.

– Я тебе о муже своем уже битых полчаса твержу! Ты забыла, что я замуж вышла? – почему-то обиделась Оля. – О муже говорю, а не о коте! Нету у меня кота. У меня на кошачью шерсть аллергия! Ты что – и этого не помнишь?

– Прекрасно помню! – заверила ее Мариша. – Поэтому я и удивилась, что ты завела себе домашнее животное.

– Да никого я себе не заводила! – взвыла Оля. – До того ли мне! Я же учусь, а еще по вечерам подрабатываю на этих проклятых паромах, глаза бы мои их никогда в жизни не видели! Пятьсот евро в месяц, а каждый день нужно часа три на эту работу угробить. Пока до терминала доберешься, пока переоденешься, пока отметишься, потом уборка на самом пароме, а потом все в обратном порядке. Да еще Паша на мне чугунной гирей висит.

– Но он же работает, – попыталась возразить Мариша. – Деньги в дом приносит.

– Я тебя умоляю! – завопила Оля. – Разве это деньги? В вашей России, да, эти жалкие гроши могут считаться деньгами. Три тысячи евро! Это только для России прилично или там для Индии. А тут, в Финляндии, – это вообще пыль! Ничто! Тут в дешевой столовке одному человеку пожрать восемь евро стоит.

– С каких это пор Россия стала для тебя «вашей»? – возмутилась Мариша.

А про себя подумала: между прочим, в этой стране ты, голубушка, выросла. Эта же страна дала тебе прекрасное образование, бесплатное, между прочим. И до шестнадцати лет ты пользовалась бесплатной медициной. Посмотрела бы я, сколько с тебя содрали бы в твоей расчудесной Финляндии за ту же операцию на мениске, которую ты сделала лет десять назад.