Шахматная партия. Время дождя

– Девушка, вы куда? – консьержка подозрительно разглядывала меня из окошка, поджав губы.

– В сорок девятую, – неожиданно смутилась я.

Я просто иду… Ну да, на ритуал. Практически жертвоприношение. Я хихикнула и остановилась у дверей лифта. Почему-то опять начало потряхивать.

Лифт выпустил меня на нужном этаже, как раз напротив двери с номером «49». Совершенно обычная дверь. Я поднесла руку к кнопке звонка. Без десяти. Рано, наверное. Правила приличия требуют пунктуальности. Рука зависла. Или правила все же требуют приходить раньше?.

Он молча посторонился, пропуская меня и закрыл дверь. Внутри квартира тоже была обычная. Очень просторная и светлая. Нигде не горели расставленные в определенном порядке свечи, не было нарисовано пентаграмм. И жертвенного алтаря посередине комнаты не было.

– Я сделаю чай. – Он указал мне на диван у низкого столика и отошел.

Комната казалась огромной и полупустой. Окна в пол, закрытые бамбуковыми жалюзи, диван, столик перед ним. Большой прямоугольник телевизора на стене. Интересно, он смотрит кино? Дан вот смотрел. Дизайнерские орхидеи в огромном прямоугольном горшке были белыми в цвет стен. Он сам за ними ухаживает? Или они пластиковые? Вряд ли. Вся обстановка напоминала картинку из модного журнала про дизайн. Единственным живым пятном была шахматная доска с расставленными по ней фигурами.

Я подняла голову, услышав легкие шаги. Он опустил на стол поднос с прозрачным чайником и двумя чашками, разлил светлую, почти бесцветную жидкость по чашкам и протянул одну мне. Чай был странным. Он пах только что скошенной травой, был слегка терпким и сладковатым на вкус.

– Что это?

– Чай, обычный зеленый, – ответил он слегка удивленно.

– Зеленый? Он же… – я скривилась, пытаясь подобрать слово, – на веник похож.

– Он горький, если его заварить кипятком и передержать, – честное слово, он улыбался. Протянул руку, взял у меня чашку и налил еще. – Если же правильно заварить, то он – такой.

Я не знала, что чай нельзя заваривать кипятком. И вообще не особенно-то и любила его. Пила потому, что больше трех кружек кофе в день не выдерживала. Но этот был совсем другим.

– А можно мне еще?

– Разумеется.