Кого не видят глаза

Тем не менее Огла, библиотекарша, или хранительница книг, как все заботливо называли ее, умудрялась мирно дремать в своем кресле.

– Г-хм, – прочистил горло Никк, привлекая внимание. – Огла?

Светловолосая женщина с сетью мелких морщинок вокруг глаз и рта тут же встрепенулась и схватила книжку, лежавшую на ее коленях. Она посмотрела невидящим взглядом на страницы, затем взяла стоящую на столе кружку, сделала глоток чая, глубокий вдох и продолжила читать как ни в чем не бывало. Видимо, решила, что голос Никка ей просто приснился.

– Огла, – повторил он, подойдя и нетерпеливо барабаня кончиками пальцев по высокой столешнице.

– …Ибо это все в нашей власти, – тихо бубня себе под нос, читала та. – Мы рождены наблюдать, как сердца обращаются в лед…

– Что?

Женщина подняла глаза и ойкнула, увидев растерянное лицо Никка перед ней.

– Ты ли это, Аурион? – Она прищурилась. – Вижу, ты. Прости, зачиталась хроникой древних лет в интерпретации Альвен, – помаячила перед носом Никка книгой в бордовой атласной обложке.

– Да, ты не знала? – Никк нахмурился. Получается, Огла понятия не имеет, что он под домашним арестом, а значит, он зря лез в библиотеку через потайной ход. – Все в Сутале, кажется, только об этом и говорят.

– Мне неинтересно, о чем говорят в Сутале, – отмахнулась библиотекарша. – Во всем мире нет столько чудес, сколько в книгах. К чему нам что-то еще?

Она мечтательно улыбнулась, кивнув на две стопки, что громоздились на столе рядом.

– Когда ты последний раз выходила отсюда? – хмыкнув, поинтересовался Никк.

– Дня три назад, так что чтения еще и на завтра хватит.

– Я имел в виду на улицу. Когда ты последний раз общалась с живыми людьми?

– Сегодня, Ирней приходил, – не отрывая глаз от страницы, поведала Огла. – Вот послушай лучше: «В пятом столетии жители Да’Арии верили, что древнейшей расой нашей планеты были легендарные Лунвары, потомки драконов, которые, лишь пожелав, могли обратить своего соперника в камень…»

Терпение Никка начинало медленно улетучиваться.

Даитьянин сделал глубокий вдох, благо воздух в холле был прохладным и освежающим, а не спертым и застоявшимся, как в хранилище, и произнес:

– Лунвары – это здорово, не сомневаюсь, Огла.