Ведьмы горят на рассвете

Поэтому-то и был моим лучшим – да и единственным – другом.

– А как твой день? – спросила я, пытаясь изобразить беззаботность и стирая пятна от травы со своей джинсовой куртки. Нет, сегодня никто не пытался меня побить – я сама упала в траву, а там оказались камни. Меня лишь подтолкнули к судьбе.

Пятна стереть не удалось. Изобразить беззаботность, наверное, тоже.

– Да обычный день, – пробурчал Богдан, взглянув на раскрытую у него на коленях книгу так, будто та ему давно опротивела, а потом перевёл взгляд на играющих в футбол.

– Дурацкая игра, – заметила я.

– Ага. Они же не играют. – Он указал пальцем на одного из мальчишек на поле. – Вон, посмотри на вратаря. Постоянно маячит справа, забывая о левой стороне, и половина ворот остаётся открыта для мяча. А вон она… – его палец рассёк воздух, – с косичкой? Даже не пользуется шансом. Матч выходит бессмысленный, каждый будто играет сам по себе.

– Просто всё отвлекает, когда все носятся вокруг.

– Ну, может, если б я сам был на поле, тоже бы не замечал очевидного, – Богдан усмехнулся.

Я улыбнулась. Порой задумывалась, кем был этот ребенок ведьмака и ведьмы? Мальчишка или девчонка? И нужно ли магам вообще кем-то быть, или они могут быть и мальчишкой, и девчонкой, и демоном, который никого и ничего не боится?.. Мою улыбку исказила гримаса, когда на стадион вышла Татия. Мы не походили на сестёр. У нас были одинаковые медно-рыжие волосы, но свои я всегда собирала в пучок, и на мне болтались старые штаны и куртка, а не миленькое жёлтое платьице, которое едва прикрывает бёдра.

Вальяжным движением руки Тата, привлекая внимание, откинула за плечо свои распущенные рыжие пряди. Увидев её и тут же позабыв о пролетевшем мимо мяче, один из парней залыбился и побежал к ней. И вся игра на миг точно застыла, когда все вытаращились на их слюнявый поцелуй.

– Фу, – Богдан опустил глаза на свою книгу. – Ей обязательно всегда устраивать представление?

Хмыкнув, я пожала плечами. Это ещё одна причина, по которой над сестрой никогда не смеялись. Её парень не был прям уж противным, однако никто не назвал бы его кривые зубы и красивыми. Не самый сообразительный, но один из самых сильных и готовый на всё – даже побить собственных друзей, если те пытались побить меня, – ради Татии.