Ведьмы горят на рассвете

Нилам понимающе фыркает, а потом снова устремляет на меня взгляд – придирчивый, пронзительный, как те осколки льда, царапающий меня холодным презрением. Его зеленовато-голубые глаза долго-долго изучают меня с ног до головы, разглядывая каждый сантиметр моего тела, точно ища трещину, подсказку, намекающую на мою мёртвую природу.

– А я тебе говорил, чтобы ты сегодня тут веселился потише, Нилам, – продолжает Мир.

– Тут тихо. – Тот наконец отворачивается, чтобы взглянуть на друга. Однако за миг до этого я вижу в его глазах некую искру, беспокойную мысль.

– Я имел в виду без магии.

– И как ты себе это представляешь, Мир, если люди приходят сюда за магией, и она буквально витает в воздухе? Это не библиотека, чтобы вести себя тихо.

«В воздухе?» – ловлю себя на том, что нюхаю воздух. В клубе пахнет сигаретами, разлитым алкоголем и потом. Ни разу не слышала, чтобы магия витала прямо в воздухе, но если так… могу ли я её использовать?

Мир молчит многозначительную секунду:

– Вообще-то библиотека.

А затем происходит нечто совсем ошарашивающее. Они оба начинают… смеяться. С Аделардом в Берёзовой роще Мир смеялся над какой-то шуткой; как только о шутке забыли, вся радость и задор исчезли, однако теперь Мир лыбится будто свободен. Будто распахнулась некая дверца, и я впервые вижу его настоящего. С Ниламом они хохочут беззаботно, естественно и по-панибратски как лучшие друзья, когда даже глаза сияют, озарённые светом счастливой души.

Одиночество с новой силой впивается в меня своими когтями, кусая и жаля. У меня никогда не было компании друзей с личными шутками. Всегда везде была шуткой я – посмешищем, достойным лишь плевка в спину. Кроме того, моего лучшего друга больше нет, и даже ещё до того, как Богдан погиб, я разрушила нашу дружбу с ним. Эти же двое сейчас такие лучезарные, что аж противно!

Я громко прочищаю горло.

– Обычно, когда люди говорят о ком-то, стоящем рядом с ними, в третьем лице, – произношу сухо, – они тем самым силятся продемонстрировать своё превосходство и получить над собственной жизнью контроль, которого не имеют.

Нилам перестаёт гоготать.

– Да неужели? – но его голос до сих пор пропитан азартом, ни капли раскаяния. – А ты что, Славич, зомби-психиатр? В аду есть курсы по подготовке? Тогда запиши меня заранее.