Ведьмы горят на рассвете

Тьма за завесой жизни была такой бесконечной, неосязаемой, густой, без времени и пространства, закатов и рассветов, что давно слилась в моем сознании в бездонное болото. Я была уверена, что провела в нём века. Свыклась с мыслью, что моих родных больше нет. Свыклась с мыслью, что меня нет. И никогда больше ничего не будет, что воспоминания мои иссякнут, и тьма меня поглотит, сделав своим вассалом, знающим только беспричинный, безудержный страх… «Почти поверила, что и не жила никогда, это был только сон. А теперь, похоже, придётся учиться реагировать и жить, и чувствовать как человек, а не тень, заново».

Широко улыбаясь, Лаверна наливает мне чашку тёмной жидкости, которая на вкус, однако, оказывается не лучше грязи из лужи.

– Или лучше уже сказать добрый день?.. – размышляет вслух Лаверна, беззазорно наблюдая за моими попытками проглотить кофе, не поморщившись. – Хотя, пф, какая разница? Я всю ночь не спала, пытаясь хоть что-то вдолбить в голову этому идиоту Ниламу, так что кого заботит время, а? Допивай, у нас сегодня насыщенный день.

Мир всё утро нас игнорирует и не произносит ни слова, пока втроём мы не выходим из квартиры. Солнце уже высоко, и Сент-Дактальон будто тоже пробудился: всюду по своим делам спешат люди, шумят автомобили, а многостворчатые окна на фасадах вековых домов ярко переливаются от солнечных зайчиков вокруг. У парадного подъезда, лениво упёршись локтями в крышу дорогого чёрного авто, нас ждёт Аделард. Его тёмная кожа тоже сияет на солнце.

– Полагаю, ты согласна нам помочь, Ярослава? – спрашивает он, когда я подхожу. – Учитывая, что ты всё ещё… ты.

«Учитывая, что Мир всё ещё не отправил меня обратно в беспросветный мрак?» – я смотрю Аделарду в глаза, однако он выглядит искренним, никакой насмешки.

– Да. Если вы согласны на два моих условия. – Мне даже не нужно поворачиваться, чтобы уловить недовольство остальных. Слышу, как Лаверна делает сдавленный вдох, а Мир что-то ворчит себе под нос. Почти что могу представить, как сам воздух за моей спиной сгущается от их эмоций.

 – Как только дело будет сделано, я проведу обещанный мне год, как пожелаю. Не в вашей квартире, не с вами, без сопровождающих и без наблюдателей. – Они не обязаны соглашаться, я не собираюсь принимать их условия и жить всего год, но мне интересно, как они отреагируют. Будут спорить? И если будут, то могут случайно проговориться о чём-нибудь, что я могу использовать.

Однако, увы, никто не спорит.