Золото фамильного склепа. Казино «Пляшущий бегемот»

 – Пока не знаю.

Долго задерживаться у Глафиры подруги не стали. А вот Раечка задержалась. Как подозревали подруги, чтобы попытаться вытянуть у доверчивой мачехи какие-нибудь материальные ценности. Но что-то подсказывало подругам, что, несмотря на все свое простодушие, Глафира окажется Раечке не по зубам. Со своим чисто крестьянским подходом к жизни она и чужого не возьмет, но и то, что считает своим, ни за что не потеряет.

– И что вы думаете? – спросила Лилька, когда подруги вышли на улицу. – Кто заказал Семена Семеновича? Его жена или его дочурка?

– Рая!

– Глаша!

Это выкрикнули Кира с Лесей в один голос.

– А сама что ты думаешь по этому поводу? Кто из них?

Лилька помялась, но все же ответила:

– Ни та и ни другая.

– Как это так?

– Я думаю, что это все происки Гули.

– Гули? Почему именно она у тебя на подозрении?

Лилька пожала плечами:

– Ни Раечка, ни тем более Глаша не знали про коллекцию золота инков.

– Ну и что?

– То, что коллекция пропала.

– И что?

– И если Раечка и Глаша о ней ничего не знали, то и украсть ее они не могли.

– А Гуля, выходит, могла?

– Она была куда ближе к делам Семена Семеновича.

– Так уж и ближе!

– В профессиональном, я имею в виду, смысле.

На это возразить было трудно.

– И вот что я думаю, уж не специально ли Гуля постаралась сделать так, чтобы дочка Семена Семеновича и близко к его магазину подойти побоялась.

– Специально? Но зачем ей?

– Чтобы было меньше свидетелей. Если Гуля затеяла похищение коллекции золота инков, то ей лишние глаза совсем не нужны.

– Но с чего ей идти на грабеж?

– А с чего люди вообще воруют? Деньги понадобились. Или просто на большой куш польстилась.

– Гуля и так неплохо зарабатывает.

– Неплохо – это одно. И вообще, мне кажется, что эта Гуля из тех людей, кто постарается ухватить то, что само плывет к ней в руки.

– И что теперь мы будем делать?

Лилька задумчиво покачала головой.

– Но с другой стороны, Глаша и Раечка тоже выглядят весьма подозрительно.

– Да.

– Одна могла затаить на отца жуткую обиду за ту пощечину, что он ей в сердцах отвесил. А вторая… Вторую могли заколебать измены мужа.

– Глаша о них не знала.

– С этой Глашей фиг что поймешь. Могла и знать, да скрывать. Как говорится, в тихом омуте черти водятся.