Зонтик для дельфина

Статью мы о вас напишем.

– А откуда фотка? – деловито поинтересовался нищий.

– Фотокорреспондент для себя кадр щелкнул, – принялась придумывать дальше Мариша. – А редактор наш как фотографию с этой старухой у него на столе случайно увидел, так сразу идеей про статью и загорелся. Желаю, мол, знать про эту бабку. А в особенности как до жизни такой она докатилась и как себя дальше в ней мыслит. В общем, все в таком духе.

– Ладно, – кивнул мужик. – Дурью мается ваш редактор. Лучше бы о чем-то важном писал.

– Это не нам решать, – вздохнула Мариша. – Мы с подругой люди подневольные. Так что, поможешь?

– Хорошо, – кивнул нищий. – Только одного пузыря будет маловато. Я с вами покачу, рабочее место оставлю. Заработка лишусь.

– И много лишишься? – поинтересовалась Мариша.

– Да уж пару сотен точно потеряю, – невозмутимо сказал нищий.

– Врешь! – не поверила ему Инна. – Сколько же ты с нами раскатывать собираешься? Часа два?

– Зачем так долго? И двадцати минут хватит, – пожал плечами тот.

– Ты за двадцать минут насобираешь сотню или даже две? – поразилась Инна. – А сколько ты всего сидишь?

– Сколько нужно, столько и сижу! – рявкнул нищий и ехидно поинтересовался: – Или ты на мое место претендуешь?

Нет, на его место Инна не претендовала. От одной мысли об этом у нее по спине пробежала дрожь, а саму ее кинуло в холод. Видимо, нищий понял ее состояние, потому что его лицо смягчилось.

– Эх, девки, вам и невдомек, до какой низости человек докатиться может, что ему мое место раем покажется. Хотите послушать, как тут оказался?

Подруги не то чтобы очень уж хотели, но опасались своим отказом обидеть Ермолку и к тому же не хотели выйти из амплуа журналисток, которым поручено писать статью про нищих, поэтому молча кивнули в знак согласия. Нищий, уже успевший к этому времени сделать пару солидных глотков из бутылки, даже не поморщившись от крепкой влаги, устроился поудобней и начал говорить.

Если взглянуть со стороны, то жизнь у Ермолая Николаевича не задалась с самого начала. Начать с того, что родился он в семье потомственных алкоголиков. Отец погиб, когда ему было три года. И вечно пьяная мать стала притаскивать в дом таких же пьяных хахалей. Но не это было самое скверное. Хуже всего было то, что Ермолай Николаевич родился инвалидом. Ноги совершенно не слушались его.