Жадина платит дважды

 – Но уже давно стемнело.

– Ну хотя бы примерно постарайтесь припомнить, – попросила я.

– Говорю же, не помню, – покачал головой режиссер. – Хотя постойте, как только он ушел, я машинально включил телевизор и пощелкал каналы. Так вот, по ТВ-3 шел мой любимый фильм «Формула любви». Там как раз Фарада сетовал на дикие нравы, царящие в России.

И Никаловский быстро схватил программу передач, лежащую на столике возле него.

– Смотрим. Если верить программе, фильм начался в 23.30. Значит, учитывая рекламные блоки, мой гость избавил меня от своего присутствия где-то около полуночи.

– Почему вы так решили? – спросила я.

– Ну как же, – пожал плечами режиссер, – мне показалось, что он собирается еще куда-то ехать. То есть перед тем, как вернуться к Алине, у него было еще какое-то дело. Перед уходом он взглянул на часы и пробормотал, что уже поздно. Вроде бы опасался куда-то не успеть.

– Если человек за рулем напился, то тут сочувствовать нельзя, – строго сказала Мариша.

– С чего вы взяли? И вовсе он не за рулем был, – возразил режиссер. – Его машина как застряла в канаве, когда он нам дорогу у Капральего ручья преграждал, так и осталась там. Он ее вытаскивать не стал. Мы в город на моей машине вернулись.

– Последний вопрос, а как вы вообще познакомились с Алиной? – спросила у толстяка Мариша.

Как ни странно, успокоившийся было режиссер снова заволновался, его лоб покрылся испариной, а сам он побледнел.

– Как познакомился? – повторил он вопрос. – Нас кто-то познакомил, не помню сейчас кто. На какой-то вечеринке, несколько лет назад. Но какое это имеет значение сейчас?

– Может быть, никакого, а может быть, и самое важное, – произнесла Мариша мрачным голосом, сразившим знавшего толк в эффектных сценах режиссера наповал.

Во всяком случае ноги у него подкосились, он бухнулся в кресло и провожать нас к дверям не пошел. Пришлось еще немного похвалить его творчество, чтобы он оклемался. Выйдя от подобревшего режиссера, который в конце концов предложил нам сняться в его фильме, мы с Маришей переглянулись. Мы отлично помнили, что вернулся ночью Никита весь в грязи, а руки у него были исцарапаны и в крошках краски. Мы еще подумали, где это он так извалялся.