В семье не без убийцы

– Мальчика, говорю, отцу верни!

– Простите, вы это мне?

– А тут еще кто-то есть?

– Нет. Но о каком ребенке идет речь?

Но вместо того, чтобы продолжить дискуссию, детина неожиданно сгреб Романа за пиджак и поднял из-за стола. И, приблизив к себе лицом к лицу, выдохнул:

– Ты еще спрашиваешь, гад? Украл ребенка у родного отца, а теперь рожи удивленные кривишь!

Роман не собирался терпеть оскорбления от всяких там пьяных хулиганов. Он тоже был не лыком шит. Умел за себя постоять. И сейчас выдался как раз подходящий случай.

Он и не заметил, что его хороший приятель Юрка Бодунов все и сам прекрасно видел, наблюдая за происходящим из-за шторки, отделявшей зал от подсобных помещений. И когда нападавший на Романа детина оказался на полу, Юрка виновато оглянулся назад на человека, стоящего за его спиной.

– Я видел, – лаконично произнес тот.

– Не такой уж Ромка и хиляк.

В его голосе слышалась сдержанная гордость за своего друга. Но собеседнику это не понравилось.

– Ты главное про то, что свой долг должен вернуть, не забывай.

– Я помню, – моментально сник Юрка.

– И про проценты помни.

Юрка скис окончательно.

Убедившись, что бунта с этой стороны больше не предвидится, мужчина властно произнес:

– А теперь слушай, какой у нас план будет дальше.

Домой Роман успел вернуться почти вовремя. Получасовое опоздание можно легко списать на пробки. А легкий запах алкоголя он замаскировал ментоловыми леденцами, зная, что именно этот запах Наташа не переваривает, и поэтому церемонии ритуального обнюхивания можно будет избежать. Но, оказалось, зря осторожничал. Наташа и не думала его целовать. С утомленным видом она полулежала на кушетке, на голове у нее было влажное полотенце.

– Тяжелый день? – присел рядом Рома.

Жена подняла на него затуманенные болью глаза, и Роман понял, что она не притворяется, ей и впрямь нехорошо.

– Мне нездоровится, я даже для ужина ничего приготовить не успела. Прости меня, милый.

Видать, Наташу и впрямь всерьез скрутило, потому что даже это ее всегдашнее «милый» прозвучало без обычной воинственности.

– А где Михасик?

– Они гуляют.