Принцесса на курьих ножках, а впрочем, о делах земных, неземных и иноземных. Разноцветные истории

Жил он себе жил, никому ни добра ни зла не причинял, а однажды – раз!… И превратился в тушканчика: зверушку мелкую, но прыгучую.

Только было к обеду все за стол примостились, как он и превратился.

Другие все как надлежит за столом посиживают, ложки-вилки налаживают, да в тарелки поглядывают, а граф Полбулкин все по столу прыгает, да прыгает.

Пробовали его унять, схватить, да в клетку посадить, да не дается, зараза, кусается.

«Я, говорит, мать вашу за ногу и прочие места, долго терпел, а теперь вот истинную свободу постиг, что хочу – то и делаю, и никто мне не указ.

И воздух тут такой испорченный стал, что все гости и прочий персонал в окошки повыпрыгнули и иные кости, а иные и черепа себе почем зря поисковеркали.

А как воздух потом поуспокоился, стали графа того, тушканчика то есть разыскивать, да нигде не нашли, совсем как испарился вроде. Многие головы себе ломали куда граф Полбулкин делся, да так вот с тех пор со сломанными бошками и ходят.

А граф тот, Полбулкин то есть, может и в Париж упрыгнул, а то и подале в самый Нуль Ёрк маханул. Ему ведь все прыг, да скок теперь, потому что он тушканчик, хотя и граф.

2013—20

Граф Селедкин или Ифропа

Граф Селедкин однажды получил в наследство целых 20 тыщ золотой монетой и стал думать куда бы их употребить. Думал думал, да и купил карету или даже ахтобус, а может и какой-то драндулет-кабриолет, и стал себе кататься туда да сюда да и обратно.

И даже его надписью значительной по обеим бокам украсил – «Ифропа», что вообщем-то не больше чем просто Европа значит, но так-то вроде пошибче звучит. А жена его, Варвара Семионовна, Варюха попросту сказать, чего там целый день такое варила, жарила да парила, а потом и говорит:

«Ты, мол, изверг бездельный, цельный день катаешься туды да сюды почем здря, а другие вот например тем часом деньги большие заколачивают. Человеков возют, и мзду и за езду и за всяку ерунду берут. Мотай, болван, себе премудрость сию хоть на ус, хоть на ино какое место».

И стал Селедкин премудрость эту себе повсюду где возможно наматывать, так что и измотался совсем и ежели возил кого куда, то непременно уже и плату взимал. А раз даже Варвару Симеоновну к парикмахтеру повез и тоже мзду потребовал.

А та и возмутилась, конечно, совсем до основания:

«Вот дурак-то какой несмышленый! Уж и с жены плату требовает!» И треснула его по загривку поварешкой или может даже кочергой.