Веник алых роз

– Одно слово, хлыщ! – не стала церемониться с характеристикой чужого любовника еще одна девушка. – Вечно пыжится, и рожа такая высокомерная. Никогда слова в простоте не скажет. Но, кроме него, вчера у Примаковой после спектакля точно никого в гримерной не было.

– Выходит, яд ей в грим подсунули сегодня, – вздохнула Мариша. – В течение короткого промежутка времени – от ее появления вечером в театре и до наложения грима. Следовательно, если мы узнаем, кто был у нее сегодня в гримерной, мы узнаем и имя убийцы.

Галина хотела что-то возразить, но не успела. В дверях появился дрожащий режиссер и указал рукой на девушку. За его спиной стоял капитан Моржов и внимательно смотрел на Галину. Нельзя сказать, чтобы его взгляд отличала особая теплота.

– Вот наше молодое дарование, – пролепетал режиссер. – Можете с ней поговорить!

– В чем дело? – выпрямилась во весь рост Галина.

– У следствия к вам есть несколько вопросов, – произнес капитан. – Не возражаете?

– Прошу вас, – отозвалась Галина.

Капитан вошел в комнату, в которой и без того мухе некуда было сесть, и почти уперся в Галину.

– Вы заходили сегодня перед спектаклем в уборную гражданки Примаковой? – спросил он у Галины.

Услышав этот вопрос, девушка заметно побледнела. Это не укрылось от глаз капитана и Мариши. Первый удовлетворенно хмыкнул, а вторая подумала, как жаль, что Галка уже избавилась от толстого слоя грима на лице. Под ним фиг бы капитан заметил бледность девушки.

– Так что? – повторил свой вопрос капитан.

– Да, – едва слышно пролепетала Галина.

– И зачем?

– Примакова сама меня позвала к себе, – ответила Галина.

– Да что вы говорите? – восхитился Моржов. – Вы меня совсем за дурака держите?

– Почему за дурака? – слегка смутилась Галина.

– Перед тем как явиться к вам, я поговорил с вашими коллегами, – объяснил ей Моржов. – И все они в один голос утверждают, что у вас с гражданкой Примаковой были существенные трения производственного характера.

– Не знаю, что вам там наговорили, но я ее не убивала! – воскликнула Галина. – Признаю, меня бесило ее упорное желание играть на сцене молоденьких девушек, что ей никак не подходило ни по возрасту, ни по комплекции. Но это возмущало многих. Да одно появление на сцене Джульетты, под которой пол прогибался, превращало самую трагичную пьесу в обычный фарс! А у нас драматический театр. В комедии Примакова была бы сущей находкой. Но не тут.