Великосветский сходняк

– А что мы с мамой можем рассказать вам про вашу Марью Васильевну! – вмешалась в разговор дочь Катерины, услышав, как та выгнала Юльку из своего дома. – Вы ни за что бы не подумали, что эта напыщенная особа способна на такие штучки. Оказывается…

И на навострившую уши Юльку полился целый поток ненужных ей сплетен.

Мы же сидели дома у Мариши и пили чай с умопомрачительными пирожками, которые умела печь ее мама – Тамара Ильинична. Тесто просто таяло во рту. Начинка из капусты с рубленым яйцом и обжаренным луком была выше всяких похвал.

– Какие же мы с тобой идиотки! И Юлька не лучше.

– Почему? – вылупилась я на нее. – То есть ясное дело, что идиотки, но почему ты именно сейчас об этом заговорила?

– Мы с тобой совершенно забыли про самого важного свидетеля. Про эту Таню! И Юлька не напомнила.

– ?!

– Про Таню, которая и привела Ольгу в дом к Сергею, – объяснила мне Мариша.

– Слушай, а ведь ты права! – обрадовалась я. – Нужно было начинать с этой девицы. Она и убитую Лиду наверняка знала. Что-то не верится мне, что любовницы Сергея не подозревали о существовании друг друга.

– И зачем мы стали таскаться по каким-то лишь слегка подозрительным личностям вроде этого Сукольникова и француза? Прямо затмение какое-то нашло, – сказала Мариша, набивая в пакет маминых пирожков.

– Ничего, сейчас все исправим, – успокоила я ее.

– Так поехали обратно к Сереже, – поднимаясь из-за стола, сказала Мариша.

– Ты эти пирожки для него собрала? – ехидно поинтересовалась я. – И повод для визита нашла? Молодец, Мариша! Быстро действуешь.

– Да ну тебя! – возмутилась Мариша. – У человека горе. Нужно же его поддержать. Поехали! Или я одна поеду.

– Сначала позвонить нужно, – сказала я.

Серега оказался дома. И даже не спал. Из чего мы сделали вывод, что он относительно трезвый.

– Заходите! – прошипел Сергей. – Очень вовремя явились. Сейчас мне Ольга звонила.

– Ольга? Сама? – удивились мы, перешагивая через порог. – Ей похитители разрешили?

– Вроде того, – несколько растерянно сказал Сергей. – Честно говоря, я не понял. Но раз ее похитили, а она звонит, значит, ей разрешили. Так ведь?

– Ну, так, – неуверенно кивнули мы.