Тигр во фраке

А когда близкие люди попадали в беду, они смело могли рассчитывать на помощь и содействие Мариши. Она не успокаивалась до тех пор, пока беда ее близких не перерастала в настоящую катастрофу.

Но Лена об этой особенности Мариши то ли не помнила, то ли вообще не знала. Мариша распахнула дверь, и заплаканная бледная Лена ворвалась в дом.

– Здравствуйте, Тамара Ильинична! – выдохнула она, падая без сил на стул в прихожей.

– Лена, что случилось? – встревоженно спросила у нее Маришина мама.

– Ой, чувствую я, что с Игорем беда, – простонала Лена. – Вот прямо сердцем и чувствую. А оно меня никогда еще не подводило.

И она в самом деле попыталась схватиться рукой за сердце, но рука сама собой потянулась к желудку. Рука была вся белая, с синими ногтями.

– Лена, а ты ужинала? – сочувственно поинтересовалась Тамара Ильинична. – Губы у тебя какие-то синие.

– Нет, – слабым голосом произнесла Лена. – С прошлого утра во рту маковой росинки не было.

Тамара Ильинична без разговоров потащила Лену в кухню. Там, усадив за стол, она быстро вскипятила воду в электрическом чайнике и налила Лене чашку чаю со сливками. Несмотря на то что чашка была с лошадиной мордой, Лена к чаю не притронулась. Она вообще производила впечатление малость помешанной. Сидела и смотрела прямо перед собой. И это после того, как Мариша поставила перед ней тарелочку с горкой аппетитных бутербродов.

– Лена, ты чего? – тронула ее за плечо Тамара Ильинична.

Лена подняла голову и посмотрела на нее. Мариша и ее мама непроизвольно вздрогнули от глубины того горя, которое плескалось в больших зеленоватых Ленкиных глазах.

– Умер он! – сказала Лена. – Игорь. Я точно знаю. Умер или в большой беде.

– Что ты чушь мелешь! – вознегодовала Мариша. – Себя пугаешь и других. С чего ты взяла?

– Ни с чего, – откровенно ответила Лена. – Просто знаю, и все. У меня интуиция очень развита.

– Ты просто чем-то отравилась, – возразила Мариша. – И разве твой папа не бросил тебя в полуторамесячном возрасте? По-моему, ты так с ним ни разу и не виделась с тех самых пор.

– Ну и что? Все равно, голос крови, – упрямилась Лена.