Сырный вор

И мама, и папа, какие же они у нее милые и доверчивые. Верят, что достаточно потребовать от дочери слово, чтобы она это слово потом сдержала.

– Хорошо, папа, – как можно ласковей произнесла Саша. – Тебе не о чем волноваться.

– Точно?

– Клянусь!

Но папа оказался не так прост. Клятвенные заверения дочери его нисколько не убедили.

– Пообещай мне… – взволнованно произнес он, – когда ты все-таки полезешь в это место, то хотя бы поставишь в известность об этом своего Милорадова. Раз уж нам с матерью не удается внушить тебе правильный взгляд на вещи, пусть хоть он тебя подстрахует.

На этом разговор и закончился. Папа отправился на работу, а Саша в школу. И на протяжении всех уроков она думала о том, почему ее папа сказал не «если», а «когда она полезет в этот подвал»? Неужели он так хорошо ее знает?

Занятия в этот день в школе неожиданно закончились быстро. Домашнего задания почти не было задано.

Аладдин встретил Сашу так радостно, словно бы они расстались по меньшей мере месяц назад и весь этот месяц он считал дни, остающиеся до их встречи, и тосковал по Саше.

– Какой ты хороший. А тапочки мне принесешь?

Аладдин не реагировал. Пришлось Саше почти насильно сунуть ему свой тапочек в пасть, а потом взять и похвалить, дав собачке вкусняшку. Песик сухарик схрумкал и, пока жевал, докумекал, в чем смысл этой игры. Приносишь тапки, и тебя угощают!

И он начал таскать Саше все тапочки подряд. Пришлось объяснять, что вкусняшку он получит только в том случае, если принесет тапочек по команде.

И не просто тапочек, а тот, который принадлежит Саше. На это потребовалось не так уж много времени, потому что Аладдин оказался очень сообразительным. После домашней обуви перешли к переноске пульта, пакетика с хлебом и даже чашек, которые Аладдин нес так бережно, что ни одну не разбил. А вот пульт от телевизора оказался весь в собачьих слюнях, тут требовалась доработка.

– Пожалуй, поучимся носить корзиночку. В нее можно положить все что угодно, от телефона до печенья.

Нужного размера корзиночка быстро нашлась. Ее в свое время собственными руками сплел еще прадедушка мамы, стало быть, Сашин прапрадедушка. Корзиночке этой было без малого лет восемьдесят, но если не считать нескольких выкрошившихся прутиков, которые сама же мама в детстве и расковыряла, то она была в идеальном состоянии.

– Вот ею и воспользуемся!

Аладдин корзиночку одобрил. Она легко помещалась у него в пасти, носить ее в зубах было сплошным удовольствием.