Свет в конце Бродвея

Большевики формировались из людей простых, крестьян и рабочих. А они при всей своей смекалистости и башковитости русских мужиков наукам обучены не были. И для их подготовки нужно было время, деньги и опять же специалисты. Учитывая, что после Гражданской войны в стране закрылись или практически закрылись многие учебные заведения, кадры набирали где могли. И отец Виктора Андреевича попал в их число.

– Значит, у него все сложилось счастливо? Никакие репрессии его не коснулись?

– Да, вполне. Я так понимаю, он скончался вполне дряхлым и всеми уважаемым старичком, у которого была масса учеников, любимая работа и кафедра, которой он заведовал много лет подряд.

Ходил на свою любимую работу до последнего и умер на своем рабочем месте.

– Ты мне про самого Виктора Андреевича рассказываешь или про его отца?

– Да, у них похожие судьбы, ты тоже находишь?

– Просто один в один.

– Так вот, о чем я тебе говорила… Ах да! Несмотря на то, что семья Виктора Андреевича от революции не пострадала, он ненавидит коммунистов за то, что они разрушили вообще всю страну.

Говорит, что они полностью уничтожили процветающую мировую державу, превратили истерзанную страну в полигон каких-то маразматических реформ и бессмысленных указаний, которые только ухудшали и без того ужасное положение.

– Жуть какая, – передернуло Ингу. – Он так и говорит?

– Примерно в этом духе.

– Но ведь были и успехи. Особенно после того, как мы выиграли войну у фашистов.

– Виктора Андреевича это не утешает.

Он считает, что победа далась слишком дорогой ценой. И виноваты в этом… Угадай сама кто?

– Да уж чего тут угадывать, и так все ясно. Слушай, а может быть, он монархист в душе?

– Может, и монархист, но признает, что царская династия Романовых, как монархическая, способная вновь взять власть в свои руки, увы, прервалась.

– Почему? Есть же их потомки.

– Ни один из ныне существующих Романовых не может официально претендовать на трон. Большевики и тут постарались обезопасить себя.

Они казнили всех, кто мог представлять для них хоть какую-то опасность.

– И что… Все это до сих пор не дает старику покоя?

– Да, – отозвалась Алена, которая выглядела все более и более рассеянной и в то же время раздраженной. – Но послушай, Инга… Я же тебя совсем не для того сюда позвала, чтобы болтать про Виктора Андреевича.

– А для чего?

– У меня есть к тебе дело.

И она так красиво хрустнула пальцами, как умела делать только она одна.