Суперневезучая

Мужчины, еще издали завидев Маришу на улице, принимались подавать ей знаки, призывно улыбаться и гудеть машинами, посылая сигналы, что хотели бы познакомиться.

Но Мариша внимания на них не обращала. Вот еще! У нее есть любимый муж. И тот факт, что сейчас он в отъезде, дела не менял. Никто ей больше не нужен. Только он. Только Смайл. Любимый, большой и рыжий.

Сейчас муж был в отлучке. Знакомый пилот предложил ему выгодную халтурку. Слетать на частном самолете в Сибирь вместе с боссом, которому вдруг безотлагательно понадобилось туда.

Летать пассажирскими рейсами богач избегал, справедливо опасаясь, что самолет по недосмотру технического персонала, забывшего закрутить нужную гайку или болт, может рухнуть. Поэтому, не доверяя общественным авиалиниям, он приобрел небольшой самолетик. И теперь чувствовал себя в воздухе относительно комфортно.

Его собственный пилот, уговаривая Смайла на этот полет, так и сказал:

– Платит он отлично. И мужик мировой. Не хотелось бы его подводить. А я ногу сломал.

И как я со сломанной ногой полечу? Да никак! Будь другом, выручи!

Отказать ему Смайл не смог. В случае его отказа пилот рисковал потерять выгодную работу. А у него молодая жена, недавно родившая второго ребенка и два кредита – потребительский и ипотека. Проценты по ним нужно выплачивать несмотря ни на что. Вот Смайл и пожалел приятеля. И полетел в рейс вместо него.

Сначала рассчитывал, что они обернутся за три дня. Но переговоры хозяина в Сибири что-то затягивались. Возникли осложнения, кое-что требовалось обсудить.

И Смайл опасался, что они проторчат в тех краях еще как минимум дня два.

Конечно, Мариша пообещала, что будет вести себя примерно. Никуда не впутается. И сейчас она серьезно раздумывала, можно ли ее поведение положа руку на сердце назвать примерным.

– Не пойду я с вами никуда! – злилась тем временем на подруг Анюта. – Хотите – тут говорите. А нет – так я пошла! И аривидерчи вам!

– Ну, что же, – вздохнула Мариша. – Ты сама напросилась.

И посмотрев на Лизу, она предложила:

– Ты сама ей скажешь?

– Нет, ты говори.

– Что говорите? – не выдержала Анюта. – Чего темните?

Мариша снова вздохнула. Что же за неприятная обязанность сообщать людям плохие новости. Кажется, в Древнем Риме гонцу, принесшему плохую весть, тут же на месте отрубали голову? И очень правильно делали. Надо же было дать выход отрицательным эмоциям. А то так и до инфаркта или инсульта недалеко.

В наше временя нравы слегка изменились.