Свадебное путешествие в один конец

– Нельзя! – зашептала она сдавленным шепотом, хватая юркую девчонку за подол рубашки. – Не ходи!

– Почему?

– Там буки!

– Буки?

– Да. Взрослых они не тронут. Только запрут в чулане. А маленьких девочек сожрут.

– Ой!

Марийка испугалась страшных бук.

– Пошли! – велела ей нянька. – Тебе надо спрятаться!

Благодаря умной няньке, которая сообразила, что ни в коем случае нельзя пугать ребенка, истошные вопли и выстрелы стали для маленькой девочки чем-то вроде обычной игры в прятки.

Она сунула ручонку своей няньке и поспешила за ней прочь из комнаты. Как была, в одной длинной ночной сорочке – одеться более основательно времени не было.

Нянька бежала по дому, волоча за собой девочку. А страшные чужие голоса все приближались! Становились все громче и громче. И наконец стало ясно, что они окружены.

– Сюда!

И нянька запихнула Марийку в тесную комнату, заставленную стеллажами с бельем. Присмотревшись, девочка поняла, что это гладильня. Тут гладили белье, которое доставлялось на маленьком подъемном кране снизу из прачечной.

И именно к этому подъемнику и подтащила нянька Марийку.

– Лезь!

Марийка шагнула. Но внезапно замерла.

– А ты?

– Я слишком большая! Я там не помещусь!

– Но я не хочу одна! – запротестовала девочка. – Я боюсь!

Но нянька даже не стала ее слушать.

– Спустишься и сиди тихо! – необычайно строгим звенящим голосом произнесла она.

И внезапно взяв голову девочки в свои руки, она повторила:

– Сиди тихо! И чтобы ни звука! Поняла?

– Они меня съедят? – жалобно спросила девочка.

– Если найдут, разорвут на части, – подтвердила нянька. – Поэтому сиди тихо!

Она нажала кнопку спуска. И Марийка полетела вниз, в мягкие простыни, накопившиеся тут в изрядном количестве со времени последней стирки. Дом у отца был большой. И тут жило много народу. Так что Марийке повезло. Если бы не простыни, она просто разбилась бы о каменный пол.

Но и так девчушка, пролетев несколько метров, все же ударилась, хотя и не так сильно, но удержалась от крика.

Она помнила бук и молча стиснула зубы. Оказавшись в прачечной, она поспешно отползла в сторонку и затихла, накрывшись старым маминым пеньюаром. Он пах мамой. И поэтому казался Марийке надежной защитой.

Напуганная всем происходящим, она сидела тихо, прислушиваясь к топоту над головой и вздрагивая при каждом выстреле. Что происходило в доме ее отца, она не понимала.