Сюрприз под медным тазом

– И если сейчас подозреваемых у меня целых пятнадцать человек, не считая двоих несовершеннолетних детей, то стоит кому-то из вас уехать, как это будет засчитываться как попытка к бегству и признание собственной вины.

После такой постановки вопроса спорить со следователем ни у кого больше желания не возникало.

– А как же работа?

– Есть еще два выходных дня – десятое и одиннадцатое. Будем считать, что за эти два дня мы должны управиться с этим делом, вычислить, а по возможности и изобличить преступника.

– Но почему вы считаете, что преступник – это кто-то из нас?

– Я этого не говорил.

– Наследник?

– Наследники находятся у нас на подозрении в первую очередь.

Тетя Маша тихонько ахнула:

– Вот так дела! Мужа потеряла, так еще и под суд могу запросто угодить.

– Не вы одна.

– Я – жена. Я и наследница!

– У вашего мужа имеются двое сыновей, – сказал следователь, автоматически ставя против их трех имен галочки.

– Нет! Все наследство мое! Мы с Толей еще пару лет назад написали завещания в пользу друг друга.

– Вот как.

И следователь стер галочки напротив имен Славы с Валерой, и наоборот, напротив имени тети Маши поставил сразу три галочки.

– А мне скрывать нечего! Все мое! Как пару лет назад мы с мужем решили, так решения своего и не меняли. И не в чем меня подозревать. Это распространенная практика среди супругов.

И ведь как раз пару лет назад Славку изгнали из семьи. Саша отметил этот факт машинально. И тут же подумал, ну, не странно ли, что именно в то же время тетя Маша с дядей Толей написали свои завещания. Как знать, может, случившиеся одно за другим эти два обстоятельства как-то связаны между собой?

Между тем помощники следователя раздали всем присутствующим листки бумаги и ручки.

– Я прошу всех сосредоточиться и написать предельно точно, кто и чем занимался в промежутке между двенадцатью и двумя часами пополудни.

Ага! Вот и время убийства нарисовалось. И спрашивать ничего не пришлось. Получается, дядю Толю убили еще до того, как все Купцовы спохватились, что он отсутствует. В три часа дня, когда они пустились на поиски, дядя Толя, исходя из фразы следователя, был уже мертв. И ни у кого из них в душе ничего не ёкнуло, когда дядя Толя делал последний свой вздох. Во всяком случае, у Саши точно ничего не ёкало.