Шито-крыто!

Пьяных или хулиганов не было вовсе.

И сколько бы денег ребенку ни дали родители, они знали, в магазине его никогда не обсчитают и не обидят. И он вернется домой в целости, сохранности, прогулявшийся и уверенный в своих силах.

Поэтому плюсы жизни в поселке все же перевешивали. И люди уже, в свою очередь, старались поддерживать порядки, заведенные старым Тараканом. Отлично понимая, что все это лишь им во благо, но никак не во вред. Ну а свобода выбора всегда оставалась. Кому не нравилось, тот мог всегда продать свой коттедж и уехать в большой мир.

– Ты уже говорил с Тараканом? – спросила Кира у приятеля.

Тот кивнул и как-то поскучнел.

– Что он тебе сказал?

– Старикан велел Цветику не высовываться из дома. А вам следить, чтобы она не удрала.

Новая история! И как они это сделают?

– Жить – пусть живет, – сказала Кира. – Но вот следить за ней мы не сможем.

– У нас работа.

– И расследование!

Лисица заинтересованно поднял голову:

– Расследование? Какое еще расследование?

– Долго объяснять.

– Какую историю?

– Девушка работает фотомоделью и…

Но продолжить Кире не удалось. Лисица внезапно подпрыгнул и воскликнул:

– Ни слова больше! Девушка-фотомодель? Не надо ничего говорить. Я тоже остаюсь с вами!

– Остаешься?

– Ну да, – кивнул Лисица. – Присмотрю за Цветиком. И заодно помогу вам в вашем расследовании. Ну как? Идет?

– А у нас есть выбор?

– Пожалуй, что и нет, – рассмеялся Лисица.

– Ну тогда устраивай сестру на ночь, – зевнув, сказала Леся. – Где белье, одеяла и подушки, ты знаешь. Отведи ее в любую из свободных спален и… И спокойной вам ночи! Извините, на ужин ничего предложить не можем. Мы с Кирой только что подъели последние крохи.

И с этими словами она ушла к себе. Кира чуток помедлила, но, видя, что Цветик по-прежнему жмется у дверей, явно побаиваясь ее, она решила тоже уйти и дать брату с сестрой свободу.

Может быть, девушка просто немая?

Дома у Иришки царила та особенная атмосфера, какая бывает, когда рядом находится тяжелобольной человек. Всюду пахло лекарствами и дезинфицирующими средствами. Родители девушки говорили приглушенными голосами, в которых слышались слезы.