Шито-крыто!

Кто вызвал оперативников? Ведь когда они примчались в редакцию, то сразу же заявили, что тут произошло убийство. И точно назвали, кто жертва. И где находится убитый.

Что же это выходит? Убийца убил Козявку, а потом сам же вызвал милицию? А зачем? Да очень просто! Убийца решил подставить Оленьку! Он все рассчитал заранее. Ровно в семь пунктуальная Оленька явилась к главному редактору в кабинет и нашла там уже труп! Ну а тут и милиция – и готова развязка.

Правда, оставался непонятным момент с тем, как же убийца все-таки проник в закрытое помещение, в которое был только один вход-выход, перекрытый бдительной секретаршей?

– Мне кажется, что надо эту бабу допросить в первую очередь, – заявила Кира.

Оказалось, что секретарша тоже рыдала в соседнем кабинете. Возле нее столпилось несколько сотрудниц журнала, которым секретарша и рассказывала дрожащим голосом о том, как все произошло:

– Главное дело, зашла к нему вся такая невозмутимая. Мне улыбнулась и про Козявку спросила, в добром ли он здравии.

Секретарша явно находилась в шоковом состоянии от всего произошедшего. Но она ничуть не сомневалась, что убийца – это Оленька.

– Она это! Больше в кабинет никто не заходил. А Варфоломей Владимирович живой был, когда к себе проходил.

Да, против этой версии говорило всякое отсутствие огнестрельного оружия в кабинете Варфоломея Владимировича. Труп не мог встать и выбросить оружие в окошко или спрятать его в корзину для мусора. Тем не менее оперативники перевернули вверх дном весь его кабинет. И также поискали под окном кабинета главного редактора.

Окно у него, кстати говоря, было открыто. И под окном была не проезжая часть или мостовая, а славный такой, очень уютный скверик, в котором росло несколько деревьев, с успехом закрывающих соседнее здание.

– А вы не думали, что выстрел мог быть произведен оттуда? – стоя у окна, спросила Кира у оперативника, который допрашивал Оленьку. – Из дома напротив!

Оперативник смерил ее неприязненным взглядом. И как показалось Кире, с трудом сдержался, чтобы не послать ее куда подальше. Это было очень неприятно. Раньше молодые люди на ее слова с таким раздражением не реагировали.