Рыцарь с буйной фантазией. Серийный бабник

И дед крепко выругался, чего в обычной жизни никогда не допускал. Потом колюче глянул на внучку и спросил:

– Теперь понимаешь? Понимаешь, чем Гришке такая бумага грозила?

– Чего не понять. Расстреляли бы твоего друга. Даже если бы это и неправдой было…

– Конечно, неправда! Гнусный навет! Да только что с того? Решили бы, что дыма без огня не бывает. И коль не расстреляли, то уж полковничьего звания точно бы лишили. Да и сослали куда подальше. На всякий пожарный случай.

– И что же ты сделал?

– А ты как думаешь?

– Думаю, что ты эту бумагу уничтожил.

– Верно, – кивнул седой головой дед. – Сжег. А вместо нее другую бумагу накатал. И не про Гришку вовсе. Чушь заведомую.

– Зачем? Разве нельзя было просто ее уничтожить?

– Все бумаги ко мне под регистрационным номером поступали. Беды не оберешься, кабы одного письма недосчитались. Вот и подсунул я фальшивку, взял такое на душу.

– А Гришка знал?

– Да. Я сначала показал ее Гришке, а потом уж…

– А он почерк не узнал того подлеца, который эту бумагу на него накатал?

– Узнал, – вздохнул дед.

 – Грустный такой стал. А через день ко мне пришел и сверток принес. Длинный. А в этом свертке… Ну, догадываешься, что было?

– Шпага!

– Точно! Молодец! Соображаешь!

– Ну так! – пробормотала Мариша, чувствуя, как от похвалы деда у нее приятно зарделись щеки. – Разве я не твоя внучка? И ты шпагу взял?

– Не хотел я ее брать. Думал, что это он меня отблагодарить так хочет. Чуть не прогнал его. А он меня слушать даже не стал.

Присел, холстину, в которой шпагу принес, на стол положил и сказал, чтобы я не обижался, а только он знает, кто донос на него накатал. И что этот человек не успокоится, пока его не погубит.

– Почему?

– Вот и я у него спросил. А он ответил, что история эта нехорошая, темная история. И завязана она целиком на этой вот шпаге. Мол, знает Гришка, один хмырь за ней охотится. И к жене его подмазывается. То ли полюбовником, то ли просто надеется, что, когда Гришка сгинет, баба ему за бесценок шпагу продаст.

И дед затуманившимся взглядом посмотрел в далекое прошлое, где словно живой стоял его друг.

– Потому, – говорил тот, – я и прошу, чтобы ты ее у себя оставил. И ты ее хорошо спрячь и храни. Надежно храни! Хотя и понимаю, что тяжкую ношу на тебя взваливаю.

– Что ты имеешь в виду? – спросил дед.

– Похоже, проклятое это оружие. Мне оно через кровь досталось. И ко мне, чувствую, из-за него смерть придет.