Рыцарь с буйной фантазией. Серийный бабник

И почему мальчики тридцать лет назад были такие маленькие? Вот было бы славно их сейчас найти и допросить, а заодно и познакомиться поближе. Впрочем, если бы братья годились только на роль свидетелей, то вряд ли бы общение с ними так волновало подруг.

– Мои соседи? – снова удивилась Виктория Петровна, когда девушки изложили ей суть своей проблемы. – Но знаете, это было так давно! И кто именно вас интересует? В доме часто менялись люди.

– Постарайтесь вспомнить тот промежуток времени, когда на первом этаже жила молодая разведенная женщина и молодой человек со своей бабушкой.

– Воришка с темной репутацией.

– Вера и Никита, – тут же кивнула головой женщина.

Подруги обрадованно переглянулись. Похоже, у них появился еще один свидетель, отличающийся хорошей памятью.

– Только почему вы назвали Никиту воришкой? – добавила Виктория Петровна. – Насколько я знаю, он был художником. И совсем неплохим.

– Но Инна Семеновна нам сказала, что…

– Кто? Какая Инна Семеновна? Вы имеете в виду Инночку – дочку Семена Григорьевича?

– Видимо.

– От себя могу сказать, что эта девушка жила на втором этаже со своими родителями и чересчур бдительной бабушкой. И была по уши влюблена в этого самого Никиту с первого этажа.

– В самом деле? Это было так заметно?

– Стоило посмотреть, как она караулила этого парня по вечерам. Спать не ложилась. Так и торчала до поздней ночи в своем окошке.

– А он?

– Думаю, что она была не в его вкусе.

И Виктория Петровна презрительно фыркнула:

– Надо же! Оболгать мальчика! Никакой он был не вор! А художник. И совсем неплохой!

Ладно, с этим можно разобраться и позже. Сейчас подруг интересовало другое.

– А что у него было с Верой?

– С Верой? А что у них могло быть? Они были соседями.

– И любовниками?

– Не думаю. Веру интересовало замужество. А Никита в этом плане был малоперспективен.

– Почему?

– У него за душой не было ни гроша. Жил вместе с бабушкой или в мастерской, которую ему то ли выделили от Союза художников, то ли он занимал ее на время отъезда одного из своих приятелей. Скорее – второе. Потому что картины его покупались плохо.