Рыцарь с буйной фантазией. Серийный бабник

– И как его звали, этого юного негодяя?

– Никита.

Подруги переглянулись. Да, такой в их списке был. Что же, вполне вероятно, что именно этот тип с явно выраженными криминальными задатками и ограбил Маришиного деда. Взгляд Инны Семеновны как-то затуманился. Впрочем, затуманился он еще раньше, едва только речь зашла о юном воре Никите. Но тогда подруги не придали этому значения, решив, что причиной тому мучающее женщину похмелье. Однако теперь им в голову пришла мысль, что причина могла быть совсем, совсем в другом.

– Инна Семеновна, скажите, а этот Никита был внешне симпатичным?

– Очень! – с жаром воскликнула Инна Семеновна.

И хотя ее никто не просил, принялась описывать молодого перспективного уголовника.

– У него были длинные волосы, прямо-таки смоляные, до плеч. И плевать ему было на всех, кто его не одобрял. Он был среднего роста. Но очень стройный и подвижный. Говорили, что его отцом был цыган, который ушел с табором да так и не вернулся. Впрочем, могли и врать. Еще у него был мотоцикл, и он гонял на нем по всем окрестностям.

– А девушка у него была?

При этом вопросе на лицо Инны Семеновны набежала тучка.

– Не совсем девушка, – призналась она наконец. – Говорили, что он ходит к Верке. Не знаю, может быть, и так. Хотя лично я не представляю, как это могло осуществиться на практике?

– Почему?

– Ну, Верка и Никита жили на первом этаже. Дверь в дверь, представляете? И как она бы принимала у себя других мужчин, зная, что их в любой момент может увидеть Никита? Да с его горячим темпераментом он бы не потерпел соперников.

– А этого не случилось?

– Нет. И потому я считаю, что соседи просто оговорили этих двоих. Может быть, Никита и заходил к Верке. Но любви у них не было.

– Но ведь этот Никита не жил со своей бабушкой?

– Почему не жил? Жил.

– Но вы же сказали, что очень редко видели этого юношу.

– Потому и редко, что приходил он поздно вечером, иной раз и вовсе под утро. И уходил из дома тоже поздно.

Беседа с бывшей хорошей девочкой, примерной студенткой, послушной дочкой и внучкой, а ныне светской дамой с диагнозом прогрессирующей алкоголички себя исчерпала. Пора было прощаться. И, оглядевшись по сторонам в последний раз, Мариша сказала то, что следовало сказать в самом начале.