Рыцарь с буйной фантазией. Серийный бабник

– И что мы будем делать дальше?

– Не знаю. Но чувствую, что при Анне Владимировне упоминать имя Миши не стоило.

– Это я тоже поняла.

– Мы совершили ошибку.

– Тоже верно.

– Теперь нам соваться к ней не стоит.

– И я хорошо понимаю Мишу. Если ему был оказан столь же «радушный» прием, неудивительно, что парень сюда и носа сунуть не рискует.

– И вместо этого он нас подослал! Ничего не скажешь, очень хитро! Хоть бы предупредил!

– И что за мужики пошли! – воскликнула Инна. – Если он так любит Ниночку, как говорит, то должен был дневать и ночевать под дверью ее бабки.

– Думаешь, стоило того?

– Женское сердце не камень, глядишь, и дрогнуло бы перед настоящим мужчиной.

– Как ты сказала?

Инна с недоумением посмотрела на подругу, которая выглядела теперь крайне взбудораженной.

– Что с тобой? Я всего лишь сказала, что женщина никогда не останется равнодушной перед сильным чувством. Пусть даже оно и направлено на другую женщину. При условии, разумеется, что мужчина действительно стоящий.

– Ну да, разумеется, разумеется, – пробормотала Мариша, погружаясь в странную задумчивость. – Настоящий мужчина. И как это я сразу об этом не подумала.

– О чем?

– Кажется, у меня появилась идея, как мне избавиться от опеки деда, а заодно выяснить, что там с Ниночкой.

– И как? Что за идея?

– Осталось продумать сущие детали, – пробормотала Мариша. – Но ты не беспокойся, я все сделаю в лучшем виде.

– Что именно?

Но в этот вечер Мариша так ничего и не объяснила подруге.

И сразу же после визита к Ниночкиной бабушке направилась к себе домой. К деду. И без конца бормоча имя Анны Владимировны. При этом глаза у нее горели тем боевым задором, который был предвестником какого-то очередного грандиозного Маришиного плана.

Глава четвертая

На следующий день подруги встретились около одиннадцати часов утра. Как только Мариша спровадила деда на утренний моцион, она сразу же позвонила подруге. Инна ей откровенно обрадовалась. Она еще валялась в постели, и ей было решительно нечем заняться.

Степка уже был в школе. А его няня совершенно отстранила хозяйку от ведения домашнего хозяйства.

– Вы только посуду перебьете или стиралку спалите, – упорно ворчала она на протяжении многих лет. – А и то, и другое у вас дорогущее. Не дело это – хорошие вещи портить.

– Ну так, может быть, я хоть обед… – в первое время заикалась Инна, но обычно ей даже договорить не давали.

– Ни-ни! – кричала няня.