Рыцарь с буйной фантазией. Серийный бабник

Они охотно слушали Маришу. И что особенно приятно, охотно делились своей информацией.

– Я так понял, что всерьез искать убийцу менты не намерены, – говорил Гена. – Считают, что спустя тридцать лет это дело безнадежное.

Мариша побледнела. Если менты даже убийцей не заинтересовались, то плевать им с высокой тучи на дуэльные пистолеты ее дедушки. А уж про кортик и говорить нечего. Мало ли что там врет Пирожков ее деду. Не станут они их искать! Не станут, не найдут, без них дед к себе домой не уедет. А ей-то что делать?

– Но зато нам самим удалось раздобыть старые документы, – продолжил тем временем Гена.

– Да ты что?! – обрадовалась Мариша и затараторила: – Значит, мы можем спросить тех людей? Возможно, кто-то из них вспомнит Городового и расскажет про него самого и его жену? Хотя бы об их последних днях? Кстати, ты не знаешь, Городовой и его жена в этом доме тоже когда-нибудь проживали? Или только их родственники? Или друзья? Или враги?

– Я как раз собирался договорить, – невозмутимо вмешался Гена.

– А-а-а! – моментально разочаровалась Мариша. – Не те, кто жил тридцать лет назад, когда с Городовым случилось несчастье. А только в последнее время, да?

– Вот именно.

– Но они же могут помнить своих прежних соседей, – вмешалась в разговор Инна, желая подбодрить приунывшую подругу.

Ей это легко удалось. Жаждущая избавиться от дедулиной опеки, Мариша готова была землю носом рыть. И опросить всех соседей расселенного домика. Но оказалось, что этого и не понадобится. Милые архитекторы, в жилах которых тоже текла кровь сыщиков, уже успели опросить тех людей, кто проживал в снесенном доме в последнее время. Может быть, вычислив личность убийцы, они таким образом собирались реабилитировать себя в глазах Жаннин?

Мариша не стала глубоко вдаваться в причины, которые побудили трех имеющих стабильную работу молодых людей временно переквалифицироваться в детективов-любителей.

– Так вот, тех людей мы опросили, но безрезультатно, – сказал Олег. – Трое из них въехали в этот дом гораздо поздней, когда Городовой уже давно, простите за подробности, гнил на пустыре.

– Боже! – снова передернуло Инну.