Призрак с хорошей родословной

 – Я вам свой дом оставлять не намерен. Я его своей жене оставил. А вы мне кто такие?

– А ты Любке кто теперь? – заорал Митька.

– Ты вообще молчи! А то харю тебе начищу! – не остался в долгу Виктор.

– Да я тебе сама сейчас всю рожу раскровяню! – заступилась за сына только что совсем помиравшая Раиса Захарьевна. – Ишь, имущество наше решил под шумок к рукам прибрать. Хапуга!

– Мало вам тех денег, что вам Любка перетаскала за эти десять лет! – вызверился Виктор. – Думаете, я не знаю, что вы постоянно ее науськивали, чтобы она вам деньги носила! Не знаю, сколько ее шмотки на самом деле стоят! Она их на рынке покупала, а мне заливала, что в дорогих бутиках.

И добро бы для себя выгадывала. Так нет же! Все вам! На уголовника вашего, чтоб он сдох вместе с вами! Это вы ее до смерти довели!

– Ты – душегуб! Сына моего не трожь!

– Подлец!

– Паскуда!

Мы с интересом слушали и ждали, когда мамаша и «вдовец» вцепятся друг в друга. Но так и не дождались. На сцену выступило еще одно действующее лицо, которое за сегодняшний день едва ли проронило пяток слов.

Новая жена Виктора Любима спустилась наконец из мансарды, и ее мелодичный негромкий голос, звеня серебром, каким-то образом заглушил вопли Раисы Захарьевны, ее сыночка уголовника и Виктора.

– Не стоит так шуметь, – произнесла Любима. – Всем сегодня пришлось тяжело. Все переживают из-за смерти девушки. А вопрос с домом можно решить мирным путем.

– И каким же это? – поинтересовалась у нее Раиса Захарьевна.

– Вы ведь все равно жить тут не станете, а дом хотите продать? – спросила Любима. – Так продайте его Виктору. Он даст за него хорошую цену. Мы и Любе вчера это же предлагали.

В комнате воцарилось молчание.

– Что же, – наконец произнесла Раиса Захарьевна, – это можно. Если в цене сойдемся, то почему же и не продать. Ладно.

– Слушай, что сейчас начнется! – шепнула мне Катька.

И точно. Не успела она замолкнуть, как в комнате раздался басистый рев Прапора:

– М-и-инуточку! Что это вы тут за моей спиной решили? – ревел он, словно бешеный слон, которому отдавили ногу.

 – Дом-то наполовину мой! Вот и расписочка у меня в получении денег хозяйкой имеется!

– И он прав! – заступился за друга Женька. – Раз деньги заплачены, то вы уже торговать этот дом не можете!

– Он наполовину мой! – повторил Прапор.

Какой шум поднялся после этих слов, трудно передать. Все кричали одновременно и каждый свое.