Призрак с хорошей родословной

 – Из соседней деревни приехал или пешком пришел. Или к кому-то из нашей деревни в гости приехал вроде вас. Или, может быть, даже кто-то и из наших. Что я всех так хорошо знаю, чтобы в темноте их различить? Не закричи тетя Люба, я бы и ее не узнал. Вот так-то!

И, сделав это заключение, он хотел двинуться дальше по дорожке. Но не тут-то было. Мариша вынудила беднягу вернуться назад и указать точное место, где происходил разговор Любки с ее ночным визитером. И только потом парнишка был отпущен с миром и с уловом.

– Значит, тут стояла Любка, – бормотала Мариша, смотря на полянку перед песчаным пляжем, покрытую утрамбованной травой. – А этот тип находился вон в тех зарослях. И оттуда вылез, когда она его позвала.

Мы прошли к зарослям и принялись рассматривать землю возле них.

– Никаких следов, – с сожалением заключила Мариша и полезла в самую гущу, где ветки немедленно окатили ее оставшейся с ночи дождевой водой. Но Мариша не сдавалась. Она залезла еще глубже в заросли, и наконец оттуда раздался ее удовлетворенный голос:

– Так-так! Вот тут он и стоял.

– И что?

– Судя по отпечаткам, нога у Любкиного гостя размера сорок пятого, – отозвалась Мариша. – И он был обут в кроссовки. Правда, рисунок подошвы уже не виден. Зато… Зато этот человек курит «Беломор». И пользуется спичками, а не зажигалкой.

– Кто сейчас курит «Беломор»? – фыркнул Прапор.

– Не скажи, – отозвалась я. – Есть еще любители.

– Да его и не достать нигде!

Мы с Катькой пожали плечами. Конечно, Прапор прав. Нынче «Беломором» в каждом ларьке не торгуют. Но при желании достать его все же можно. А в деревнях у бабок, скорей всего, в закромах полно этих папирос. Как известно, деревенские жители запасливы. Чего только не найдешь на иных чердаках. И старые покрышки, и часы с кукушкой, и платья, сшитые по моде семидесятых годов из ацетатного шелка, и ломаные корзины, и прохудившиеся ведра, и вполне целые и годные в употребление самовары, и прочее барахло.

– Что-нибудь еще нашла? – крикнул Марише Прапор. – Денег там моих не видно?

– Нет, – пыхтя, выбралась из зарослей совершенно мокрая Мариша. – Да и не стал бы этот тип их там оставлять. Кстати, а это мысль! Наверное, Любка отдала ему твои деньги. И они теперь у него.

– С какой стати ей было раздавать направо и налево мои деньги? – взорвался Прапор.

– Это были уже ее деньги! – напомнила ему Катька.