Полюблю и отравлю. Дай-дай-дай!

– Она очень хорошо питается. А что может предложить в этом плане собес? Гречку, килограмм сахарного песку и несколько баночек с консервами. Деликатесы, если мы ей их даже притащим, насторожат Евдокимовну. Она злобная, но отнюдь не глупая.

– И что делать?

– Можно предложить ей наличные.

– Уже.

– Да, верно. Тогда скажем, что ей, как утерявшей кормильца, полагается бесплатная приходящая помощница от собеса.

– Служанка?

– Можно сказать и так.

– Хм. А что? Идея неплоха. Такие высокомерные жадины обычно любят покомандовать.

Она не сможет устоять против бесплатной рабыни, которую можно тиранить сколько душе будет угодно!

Леся прикинула. Мысль подруги ей нравилась, с какой стороны ни зайди. В ней практически не было изъянов за исключением одного.

– А кто будет этой рабыней? – спросила она у Киры.

И неприятно удивилась, услышав в ответ:

– Как это кто? Ты, разумеется!

– Я?! – искренне поразилась Леся. – Почему это я?

– А кто же еще? По-моему, это совершенно очевидно. Ты у нас хозяйственная и домовитая, тебе, так сказать, и карты в руки.

– Интересно получается, если я умею варить суп и жарить вкусно картошку, то почему-то должна отправиться к этой противной бабке в прислуги!

– Но это же ненадолго! – взмолилась Кира. – Только до тех пор, пока мы не выясним, что это она убила Алексея.

– А если это не она?

– Тогда до тех пор, пока не выясним, что она затевает.

– А если…

– Она затевает! – перебила подругу Кира. – Поверь мне, у нее на роже написано, что она затевает какую-то гадость.

И не спорь, пожалуйста, со мной! Лучше скажи, пойдешь ты к ней или нет?

И что было делать Лесе? Она покорилась неизбежному. Правда, у нее оставалась еще слабенькая надежда, что Ольга Евдокимовна не клюнет на наживку и не захочет пускать к себе в дом чужого человека, шпиона, по сути своей.

Но на поверку выяснилось, что Кира разбирается в людях куда лучше, чем Леся. Потому что Ольга Евдокимовна даже сомневаться не стала, брать Лесю или не брать. Перспектива заиметь собственную служанку, которой не нужно ничего к тому же платить, вызвала в ней бурю восторга, умело скрытого под маской напускного равнодушия.

Но глаза… Глаза выдавали Ольгу Евдокимовну с головой. Они сверкали таким чистым, таким незамутненным садизмом, что Лесе даже стало страшно.

И правильно. Бояться было чего. Старуха загрузила дармовую работницу с головой. В ее квартире нашлось множество дел, которые только и ждали того, чтобы кто-нибудь пришел и переделал их.