Полюблю и отравлю. Дай-дай-дай!

И не успели подруги объяснить ей цель своего визита, как тетка снова разразилась воплями:

– Федька мой где, я вас спрашиваю? Нажрался, сволочь такая, и в дом просится! А я ведь ему русским языком объяснила, пьяным – не пущу! Пусть идет и спит там, где пил! Вот ведь рожа его ненасытная. Хоть бы сдох уже, ирод окаянный. Дал бы мне спокойно пожить. И ведь главное дело, я и квартирку эту не без задней мысли прикупила. У Натки мужик от водки окочурился. Вот, думаю, может, и мне повезет? Но нет, похоже, не дождаться такого моего счастья.

Из всей этой пламенной речи подруги сделали совсем не тот вывод, какой ожидала толстуха. Стенания по поводу горькой ее судьбы девушки пропустили мимо ушей, а вот имя Натальи зацепило их.

– Значит, вы знали бывшую хозяйку этой квартиры? – воскликнула Кира.

– Наталью? А как же! Знала, конечно. Сколько лет в одном доме, как бы я ее не знала! И ее, и детишек ее. И мужиков ее, и первого, и второго.

– И вы знали, что первый муж Натальи умер от водки?

– От нее самой! – радостно подтвердила розовая толстуха. – Загнулся как миленький. И очень хорошо получилось! Наташке просто повезло! Сказочно! Волшебно! Все мы так считали и считаем!

– Почему повезло?

– А потому что Витька этот ее бывший – он с моим Федькой два сапога пара были. Что один алкоголик, дня не проходит, чтобы он не нажрался, что второй такой же приползал. Но мой Федька – он хотя бы тихий, напьется, поплачет да и спать на бочок.

– Сергею?

– А вы откуда знаете? – насторожилась толстуха. – Евдокимовна вас подослала?

– Кто?

– Значит, не от нее. Или придуриваетесь, что Евдокимовны не знаете?

– Нет, мы честно не от нее. Мы расследуем убийство Алексея.

– Кто это?

– Алексей – второй муж вашей соседки.

– Лешка! – ахнула толстуха. – И че? Говорите, убили его?

– Убили.

– Да как же это? – схватилась за голову тетка. – Да что же это? Ох, девки! Вы в дом проходите! Что на лестнице-то толочься! Такое дело… Ух! Заходите, одним словом!

И провела в большую, но как-то несуразно обставленную квартиру – старые лыжи тут соседствовали с новеньким гардеробом с зеркальными дверцами, а щербатая грубая столешница накрывала изумительный и прехорошенький сервировочный столик с тонкими оленьими ножками.