Нравы Мальмезонского дворца

Собственно, эти два мнения российского и французского авторов лишь в более или менее корректной форме формулируют нижеследующее высказывание свидетеля описываемых событий Бурьенна, который писал: «Я заметил впоследствии, что он (Наполеон. – С.Н.) никогда не простил ему этой глупости; и могу сказать, почти наверное, что это было одною из причин, по которым Жюно не был сделан маршалом Франции, подобно многим из его товарищей, которых Бонапарт меньше любил, чем его. Можно себе представить, что Жозефина, узнавшая потом от самого Бонапарта о речах Жюно, не слишком много оказывала ему расположения».

К сожалению, вышеописанный эпизод стал вехой, как бы разделившей жизнь Жюно пополам – на «до» и «после». До – искренняя дружба и близость к Наполеону и, как следствие, неизменный успех и слава; после – постепенное отдаление от Наполеона, череда неудач, недоразумений и досадных поражений и, как результат, самоубийство. Верно говорят французы – в каждом деле ищите женщину…

Мой настоящий муж – это ты

Больше всего Наполеона возмутило сообщение о том, что Жозефина устраивала в Мальмезоне разорительные приемы, на которых она и Ипполит Шарль принимали гостей как хозяева замка.

По вечерам она прогуливалась с ним по аллеям, и поздние прохожие на дороге в Сен-Жермен имели возможность поглазеть на них. Впав в обман по причине изящного сложения молодого офицера, некоторые думали, что гражданка Бонапарт гуляет, обняв своего сына Эжена…

Одна из соседок, например, увидев их вечером в саду, вернулась домой и написала такие назидательные строки:

«Ее видели на тропинках парка; по вечерам в лунном свете ее фигура в белом платье и белой вуали, опирающаяся на руку сына, одетого в черное или синее, производила фантастический эффект: казалось, что это две тени или два призрака… Бедная женщина! Может быть, она вспоминала о своем первом муже, убитом палачами Революции; она думала и о втором муже, который мог быть в любое мгновение сражен пушечным ядром.

И как же его в таком случае похоронят без мессы там, среди мусульман?»

Но у Жозефины и в помине не было таких благочестивых опасений. После прогулки она увлекала Ипполита Шарля на широкую кровать, и они развлекались, перепробовав едва ли не все самые разнообразные и дерзкие позиции.

Поздно вечером 9 октября 1799 года, как обычно, Жозефина лежала на своей кровати в Мальмезонском замке совершенно голая. Рядом с ней, раскинув руки, лежал ее Ипполит Шарль.