По кому Мендельсон плачет

Какие могут быть тринадцать градусов мороза? И потом, если бабушка сама видит, что на улице слякоть, значит, должна понимать, что на улице стоит плюсовая температура. И какой вообще может быть снег в мае? Тополиный? Так и до него еще месяца полтора ждать.

Но для бабушки было все едино. Что дождь, что снег, что минус, что плюс. Она уже стояла возле кровати Эдиты и вещала ей, что твой гидрометеоцентр.

Эдите пришлось отреагировать:

– Бабуль, конечно, погода последние годы совсем сошла с ума, но все-таки не настолько, чтобы майским утром градусник показывал минус тринадцать.

– Какой сейчас месяц? – в ответ искренне изумилась бабуля. – Май?

И не успела Эдита порадоваться, что бабуля способна воспринимать информацию хотя бы в таком виде, как та добавила:

– Такую температуру градусник и в прошлом июне не всегда выдавал. А чтобы сейчас, это уж вовсе глупость.

О чем она? Но включаться в дебаты с родственницей Эдита не стала. Заранее знала, чем все закончится.

И тут бабушка без всякой связи с предыдущим разговором о погоде, словно бы вовсе забыв о нем, вдруг сказала:

– По телевизору передавали, что снова мальчик какой-то пропал. Ищут его, объявление дали, а все без толку.

– И что?

– Девочки молодые тоже пропадали, – продолжала одной ей ведомую нить разговора бабуля. – И много. Вроде тебя молоденькие все.

Эдита снова вздохнула. В третий раз за сегодняшнее утро. Могла бы уже понять, что такое не к добру. Но нет, подумала лишь о том, что бабушка не способна запомнить, что ела на завтрак и завтракала ли она вообще, а тут какие-то пропавшие мальчики и девочки вырисовываются. Может, они и пропадали, никто не спорит. Но это могло случиться как в прошлом месяце, так и в прошлом году или вообще никогда. А старушка уже забыла и про мальчиков, и про девочек.

Она снова выглянула на улицу и заметила:

– Люди-то как тепло одеты! Ты тоже, Эдитка, будешь вставать, так оденься потеплей.

Все ясно. Вся предыдущая беседа – это была прелюдия, чтобы дать понять внучке, что той пора вставать, одеваться и топать по своим делам. Бабушка никогда прямо не давала указаний, всегда подходила издалека. Иногда настолько издалека, что понять, чего же она добивается, бывало трудно.